— Если я только увижу, что ты смотришь в ее сторону, я отрублю тебе обе руки и заставлю смотреть, как я их поджигаю, чтобы у тебя не осталось никакой надежды приделать их обратно.
Я сильнее вдавливаю пистолет ему в череп, от чего Дэвид переворачивается на спину.
— Я сделаю так, чтобы у тебя никогда больше не было возможности дрочить свой никчемный член при мысли о ней.
Он плотно закрывает глаза.
— Истон…
— Ты меня понял? — спокойно спрашиваю я.
— Да… да, я понимаю тебя, — выпаливает Дэвид.
Убрав пистолет от его головы, я встаю и киваю Джейсу и Корбину.
— Идите.
Они подходят к нему, берут его за руки и вытаскивают из ее комнаты, оставляя меня наедине с моей девочкой. Пришло время разбудить Элли и сообщить ей хорошие новости.
Дьявол здесь, чтобы заявить права на своего маленького демона. Она вся моя.
ЭЛЛИНГТОН
Я открываю отяжелевшие веки и издаю стон, но понимаю, что не могу говорить. От паники у меня бешено колотится сердце, и я пытаюсь сесть, но не могу сделать и этого. Я лежу на спине, подложив под себя руки.
По крайней мере, мне так кажется. Они онемели.
Поворачивая голову из стороны в сторону, я вижу, что нахожусь в своей комнате. Горящая лампа заливает комнату мягким светом. Я пытаюсь пошевелить ногами, но повернувшись на бок, смотрю вниз и вижу, что мои лодыжки связаны скотчем. Я начинаю кричать в скотч, который, как я теперь знаю, заклеивает мне рот.
— Ну, здравствуй, мой маленький демон.
Я бросаю взгляд налево и вижу стоящего у моей кровати Сина. Он одет в черные джинсы и соответствующую толстовку, но его маска из «Фрик-шоу» давно исчезла.
Я моргаю, мое дыхание становится прерывистым.
Он садится на край кровати, и я выгибаю шею, пытаясь снять напряжение в спине. Его пальцы ласкают мою нежную кожу там, где один из них обмотал цепь. Я хнычу.
— Я не собираюсь причинять тебе боль, Элли. Совсем наоборот.
Син обхватывает пальцами мое горло, и я чувствую, как сжимается моя киска, как напрягаются мои бедра.
— Я собираюсь воплотить в жизнь все твои темные фантазии, — просто говорит он.
Слезы наворачиваются на мои глаза, и я глубоко вдыхаю через нос.
— Разве ты не этого хочешь? — спрашивает Син, его рука покидает мою шею и мягко проводит вверх-вниз по моей груди. Легкая, как перышко, она заставляет мою кожу покрываться мурашками.
Я киваю, не в силах ответить, понимая, что я голая.
Син убирает руку, и я ловлю себя на том, что наклоняюсь к нему, надеясь на его прикосновение, но он встает.
