Отец запрыгивает на заднее сиденье, добирается до головы Сина и, схватив его под мышки, тянет вверх, а Тайсон толкает его за ноги. Я запрыгиваю внутрь и становлюсь на колени рядом с Сином. Тайсон закрывает дверь.
— Я поеду быстро. Так что держитесь сзади, — говорит он нам, запрыгивая на водительское сиденье.
Мой отец кивает, снимая рубашку. Разрывает ее посередине, а затем еще на несколько частей.
— Оберни это вокруг его запястья. Затяни потуже. Нужно остановить кровотечение, — папа протягивает мне ткань.
Я шмыгаю носом, сопли и слезы текут по моему лицу, и делаю, как мне говорят, видя оставленные наручниками раны.
Они глубокие. Слишком глубокие. Похоже, он провел ножом по внутренней стороне запястий и сам разрезал их по горизонтали.
Затем мой отец расстегивает пояс Сина. Он обматывает его вокруг предплечья Сина.
— Это должно обеспечить небольшую дополнительную помощь. В данный момент это не повредит.
Затем отец снимает свой ремень и проделывает то же самое с другой рукой Сина.
— Почему он не приходит в себя? — плачу я, у меня трясутся теперь уже окровавленные руки, и я кладу их ему на грудь, пытаясь нащупать сердцебиение.
Он не может быть мертв. Я не могу в это поверить.
— Ты не хочешь, чтобы он очнулся. Поверь мне, лучше, чтобы он был в отключке, — отвечает мне Тайсон.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ
ЭЛЛИНГТОН
Мы подъезжаем к месту, которое, как я слышала, отец называл Собором. Я никогда раньше здесь не была, поэтому не знаю, почему мы оказались тут именно сейчас, но это как раз то, что я ожидала увидеть.
Старый и призрачный, чуждый, с двумя башнями по обе стороны. На нем неуместный, висящий вверх ногами крест.
Открывается дверь, и я выпрыгиваю наружу, отступив в сторону, чтобы они могли вытащить с заднего сиденья Сина. Я следую за ними внутрь, потому что не знаю, куда они направляются.
Я спускаюсь за ними по лестнице в помещение, похожее на подвал, где нас ждет врач из нашего дома. Он помогает им уложить Сина на больничную койку. Здесь что-то вроде хирургического центра.
Как один из тех центров сортировки, которые показывают в фильмах про зону боевых действий.
— Что они с ним сделали? — удается, наконец, спросить мне.
Ранее я не была уверена, хочу ли это знать, но теперь мне нужно знать. Я не понимаю. Из его письма следовало, что он хочет меня бросить. Почему он добровольно позволил им так с ним поступить?
— Адреналин, — отвечает Тайсон."
"— Ч-что? — дрожащим голосом произношу я.
— Они сделали ему укол адреналина. Прямо в сердце.
