Я бью его ногой в живот, заставляя свернуться в позу эмбриона. Я пинаю его в бок.
— Истон?
— Что? — кричу я и, повернувшись, вижу своего стоящего на кухне тестя. Линк смотрит на Николаса широко раскрытыми глазами, словно увидел привидение.
— Что, черт возьми, происходит? — шепчет сам себе Линк. Мы оба не обращаем на него внимания."
"— Элли, — тихо говорит он, кивая мне за спину.
Я поворачиваюсь и вижу, что она сидит на кухонном полу, обхватив ноги руками, и смотрит на моего отца, а по ее лицу текут слезы. Я отхожу от своего отца, чтобы позволить ей разобраться с ним, и приближаюсь к своей жене.
Я опускаюсь перед ней на колени, и она роняет пистолет, который с грохотом падает на пол. Элли бросается ко мне, обвивая руками мою шею, я сажаю ее к себе на колени, и она обхватывает ногами мою талию. Я беру Элли за затылок, а другой рукой за талию и, пока ее крики наполняют кухню, покачиваю взад-вперед.
— Мне… так жаль, — рыдает она мне в шею.
Я обнимаю ее, в груди все сжимается. Мне следовало знать.
Я хотел, чтобы он признался, но никогда не думал, как это отразится на ней. Может, ей лучше не знать? Возможно, а возможно, и нет.
— Мне так жаль, — продолжает она.
— Шшш… — провожу я рукой по ее затылку. — Тебе не за что извиняться, Элли, — напоминаю я ей. — Ты молодец, маленький демон, — я целую ее волосы. — Так хороша.
Я рад, что все закончилось. Нам нужно позаботиться еще об одном человеке, а потом я смогу провести пару дней со своей женой, прежде чем покину ее навсегда.
ЭЛЛИНГТОН
Я стою в доме своих родителей и смотрю на балкон, где девять лет назад нашла своего отца.
Сегодня здесь нет ни цветов, ни зажженных свечей. Только холодный озноб. Так было с того дня. Не знаю, в голове ли он у меня или на самом деле, но он до сих пор не проходит.
Я смотрю на свисающего с балкона второго этажа мужчину. Он не мертв. Во всяком случае, пока. Его ноги едва касаются стоящего под ним стула. Его руки связаны за спиной, на шее веревка.
Глядя на Линка, я чувствую, как меня охватывает чувство спокойствия.
После того как час назад Син заставил отца признаться в содеянном, я плакала. Я рыдала на полу в кухне на коленях у мужа. Это была терапия. Я понимаю, что не могу изменить прошлое, но я также очень благодарна за то, что это не меняет его любви ко мне.
Я принадлежу ему. Сейчас и навсегда. Неважно, что произошло или произойдет, я его жена — Леди.
— Элли, что ты?.. — от пронзительного крика моей матери я даже не вздрагиваю. Я ждала ее.
