Оторвавшись от пола, Кира пытается пнуть меня, но теперь она слишком далеко.
— Ты чертов ублюдок, — выплевывает она. — Она любит тебя.
У меня сжимается грудь.
— Она любит тебя, а ты ее погубил.
— Что, по-твоему, я делаю? — огрызаюсь я, не в силах оставаться спокойным. — А? Я пытаюсь сохранить ей жизнь.
Корбин снова ставит ее на ноги.
— Убивая ее? — огрызается Кира. — Боже, Син, просто отпусти ее.
Она начинает плакать.
— Пусть она будет с Ченсом.
«Через мой труп».
— Пусть у нее будет жизнь без тебя. Все, что ты делаешь, это причиняешь ей боль.
Обманываешь ее. Изменяешь ей.
— Я никогда ей не изменял, — рычу я, не желая больше слушать эту чушь.
— Мы видели тебя! — кричит она так громко, что у меня режет уши.
Я никогда не видел свою сестру такой злой. С тех пор как я оставил Элли в отключке в нашей кровати, я беспокоился о том, в какое душевное состояние я ее ввел. Я делаю то, что должно быть сделано, неважно, согласен я с этим или нет. Я должен доказать свою правоту.
— Амелия показала нам видео в туалете, — продолжает Кира.
Я смотрю на Ченса, и он качает головой, тоже ничего не понимая.
— Ты не знаешь, о чем говоришь, — возражаю я.
— Прекрати, блядь, мне врать! Я больше не собираюсь верить в твою чушь. Мы видели тебя и Амелию в твоей комнате в доме Лордов. Мы видели, как она разделась, забралась в твою постель, а потом ты связал ее… — она делает паузу, чтобы перевести дыхание.
— И что? — требую я, мое сердце учащенно бьется от того, что описывает моя сестра.
— Элли выбила телефон из рук Амелии, очевидно, ей надоело смотреть, как ее парень изменяет ей, — хмыкает Кира.
— Но это было ясно, Истон. Ты лживый, изменяющий кусок дерьма.
Она снова бросается на меня, но Корбин протягивает руку и хватает ее за волосы, оттаскивая назад.
— Детка, успокойся, — рычит он, удерживая ее на месте, пока она сопротивляется его хватке.
— И ты рассказал ей о Джеймсе и Линкольне, — продолжает Кира. — Зачем? Чтобы почувствовать себя лучше? Ты ничем не лучше их. Пользуешься ею.
Я стискиваю челюсти.
— Разговор окончен, — рычу я, услышав уже достаточно.
Корбин поднимает ее и, развернувшись, вытаскивает из моей комнаты, брыкающуюся и кричащую. Обычно меня бы беспокоило, куда он ее тащит, но прямо сейчас мне все равно.
— Откуда, черт возьми, она все это знает? — спрашиваю я себя.
— Амелия, — отвечает Ченс.
— Как она узнала? — прищуриваюсь я, глядя на него.
Он поднимает руки.
— Я ни хрена не говорил этой сучке."
"— Остается только один человек.
