У меня есть два варианта. Первый — оставить его в живых. Второй — убить его прямо здесь и сейчас.
— У тебя есть пять минут, — говорю я.
От того, что он скажет, будет зависеть, какой вариант я выберу.
ЭЛЛИНГТОН
Проснувшись и перевернувшись на живот, я постанываю и зарываюсь лицом в мягкую подушку. Чья-то теплая рука нежно пробегает по моей спине, а затем хватает меня за плечо и притягивает к себе, и я встречаюсь лицом к лицу с Сином. Я не упускаю из виду, что он уже одет в джинсы и футболку. А я все еще голая.
— Который час? — бормочу я.
Боже, такое ощущение, что я всю ночь сосала наждачную бумагу, и у меня пульсирует голова. Мне следовало бы знать, что нельзя пить во время кайфа.
— Почти полдень, — отвечает он.
Я закрываю лицо руками.
— Почему ты меня не разбудил?
— Ну, я подумал, что после той ночи, которая у тебя была, тебе нужно хорошенько отдохнуть.
Сев, я убираю с лица крысиное гнездо, которое называю волосами.
Син встает с кровати, и я, вспоминая вчерашний вечер, смотрю, как он идет в смежную ванную.
Моя мама призналась, что была в курсе того, что я спала с Джеймсом. Но, очевидно, не знала всей правды. Она хотела отправить меня восвояси. Он уговорил ее оставить меня в моем собственном доме? Что сказал ей Джеймс?
Выходя из ванной, Син протягивает мне две таблетки «Адвила» и стакан воды.
— Возьми это.
Я бросаю их в рот и проглатываю.
— Одевайся.
Я падаю на кровать, вытягивая руки над головой. Син наблюдает за мной, склонив голову набок. Интересно, о чем он думает.
Он представляет, как привязывает меня к кровати? Чтобы использовать меня в течение дня? Я с радостью позволю ему. Или стану сопротивляться. В любом случае, мне это понравится. Я просто хочу, чтобы он лишил меня способности думать.
— Зачем? — спрашиваю я, когда он просто смотрит на меня.
— Я хочу тебя кое-куда отвести, — неопределенно отвечает Син и поворачивается, чтобы войти в свою гардеробную. Через секунду он возвращается, и мое сердце замирает при виде висящей у него на руке черной шелковой повязки на глаза.
— Прямо сейчас? — дуюсь я.
— Прямо сейчас.
Он откидывает одеяло, открывая взору мое обнаженное тело. Син скользит рукой по внутренней стороне моего бедра, и я раздвигаю их для него. Обхватив мою киску, он опускает свои губы к моим и шепчет:
— Поверь мне, ты хочешь это увидеть.
Затем Син отстраняется и бросает повязку мне на грудь.
Я делаю глубокий вдох и молюсь, чтобы лекарство поскорее подействовало.
