Мне хочется блевать.
Когда Син спросил меня, не будет ли меня тошнить, я хотела рассмеяться, но теперь я чувствую, как поднимается желчь. Я сглатываю ее, запивая очередным глотком шампанского. Краем глаза я вижу, как миссис Синнетт хмурится. Ненавижу, какой слабой я ей сейчас кажусь. Она всегда была для меня второй мамой. Иногда даже больше, чем родной.
Когда я обнаружила мертвого отца, миссис Синнет обнимала меня, пока я плакала в комнате Киры. Она укачивала меня, чтобы я уснула, как будто я была младенцем, которого нужно приласкать.
На следующий день мама пришла за мной и была так расстроена, что даже не взглянула на меня. Она даже не спросила, все ли со мной в порядке. Она даже не подумала о том, чтобы предложить мне поддержку. Это я нашла его, черт возьми.
Я знаю, что она была его женой, но я была его дочерью. Это не имело значения. Я никогда не имела значения. С чего вдруг? Почему я должна иметь сейчас?
Парень наклоняется к Сину и Корбину, говорит что-то, и оба смеются.
Конечно, Син его знает. Они одного возраста. Оба Лорды. Живут в доме Лордов с первого курса. К счастью, Баррингтон достаточно большой, чтобы можно было легко избежать того, с кем не хочется сталкиваться. И у меня никогда не было с ними занятий, потому что они старшекурсники.
Я отпиваю еще одну порцию и закрываю глаза. Делаю глубокий вдох, чувствуя, как комната кружится. Я хочу, чтобы она поглотила меня. Почувствовав на своем бедре руку, я открываю глаза и встречаюсь со взглядом красивых голубых глаз.
Они осматривают меня, а затем опускаются на мою грудь, которую подчеркивает черное шелковое платье. Син ничего не говорит, но я вижу на его лице вопрос.
«Я в порядке?»
Нет. Я схожу с ума, черт возьми. Но это уже не в первый раз. И, честно говоря, я устала бороться за то, чтобы оставаться в здравом уме. Сходить с ума — это уже отдых.
— Мы хотим поблагодарить вас всех за то, что вы присоединились к нам сегодня, — слышу я, как Линкольн обращается к залу, который затихает во время его речи.
— Мы с Лорой рады приветствовать вас в нашем доме…
Желчь возвращается, и я с усилием заставляю себя ее сдержать. Их дом? Жаль, что у меня нет свечи, чтобы поджечь его.
— Чтобы отпраздновать начало новой жизни, — заканчивает Линкольн, и все аплодируют, как будто он президент Соединенных Штатов Америки.
Он не важен. Я это знаю. Линк не так могущественен, как мой отец или Джеймс.
