Я знал правду, а ей, похоже, было плевать, что думают другие. Все, что ей нужно было сделать, это попросить меня, и я бы оторвал им гребаные головы. Тогда я сделал бы для нее все, что угодно, как и сейчас. С той лишь разницей, что теперь ей не нужно просить меня о помощи. Я сделаю все, что сочту нужным.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, протягивая руку к ее ноге. Я нежно хватаю ее за бедро и сжимаю его.
Элли склоняется голову набок, ее сонные глаза встречаются с моими, и она слегка улыбается мне.
— Скоро буду.
Через пятнадцать минут я уже подъезжаю к дому ее матери, и парковщик открывает мне дверь.
Я обхожу вокруг, благодарю человека, который открывает ее, но тут же спохватываюсь.
— Элли, мы приехали, — я протягиваю руку и хватаю ее за руку.
Ей удается открыть глаза, и она поворачивается на сиденье, чтобы спустить ноги на землю. Я приподнимаю ей платье, чтобы она не наступила на него и не порвала. Как только Элли выходит, я не отпускаю ее.
Несмотря на то, что она принадлежит мне с тех пор, как я в последний раз был здесь на вечеринке два года назад, это наша первая официальная публичная ночь вместе.
К тому времени, как мы покинем этот дом, все будут знать, что Элли принадлежит мне.
ЭЛЛИНГТОН
ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ
— Папа? Папа? — кричу я. Слова звучат так громко, что мне режет уши.
Я подбегаю и обхватываю его руками за бедра, пытаясь приподнять.
— Папа, пожалуйста, — умоляю я, пытаясь снова поднять его. Но он слишком тяжелый.
Я бросаюсь в соседний бальный зал и хватаю стул. Я тащу его по полу, пока он не оказывается рядом с ним.
Я встаю на него, обхватываю его за талию и пытаюсь поднять еще раз. Но мои ноги соскальзывают с подушки, и я падаю с края. Стул опрокидывается, а мои руки по-прежнему обхватывают его. От лишнего веса веревка лопается, и мы оба падаем на мраморный пол.
Я не могу дышать. Мне больно в груди, и я стискиваю зубы, пытаясь снять с себя его вес.
— Помогите мне! — удается крикнуть мне. — Кто-нибудь… помогите мне… папа.
Мне удается сбросить его с себя, и я обхватываю его живот.
— Папа! — кричу я, дергая его за рубашку. Всхлипывая, я бью кулаками по его груди, пытаясь вернуть его, но знаю, что его больше нет."
"Я моргаю, и мои сонные глаза замечают перила второго этажа, где в возрасте двенадцати лет я обнаружила тело моего повешенного отца. Я никогда не бывала в западном крыле. С того самого дня.
Судмедэксперт сказал, что я ничего уже не могла сделать. Да и вообще никто. Когда я нашла его, он был мертв уже несколько часов.
