Прислонив ее спиной к распылителю, я встаю лицом к ней, разматываю клейкую ленту и убираю с ее руки рубашку. Я смотрю на рану. Кровотечение прекратилось. Честно говоря, не мешало бы наложить несколько швов.
— Мне нужно ее промыть, — говорю я ей, и Элли кивает."
"Я осторожно промываю ее, и она молча стоит, пока я очищаю остальные части ее тела, а также клеймо на ноге и пирсинг. Они очень хорошо заживают. Откинув голову назад, Элли закрывает глаза, и я мою ее волосы своим шампунем.
Когда волосы промыты, она опускает голову, и ее налитые кровью глаза встречаются с моими.
— Прости меня, — шепчет Элли.
Я обхватываю ее лицо обеими руками.
— Не извиняйся передо мной, черт возьми, Элли. Тебе не за что извиняться.
Она шмыгает носом, ее грудь вздымается.
— Я… я не знаю, что со мной не так, — ее глаза наполняют свежие слезы.
Я сжимаю руки на ее лице, и она всхлипывает.
— Послушай меня, Эллингтон.
Я жду, когда прольются слезы, чтобы она могла ясно меня видеть, а затем продолжаю.
— С тобой, черт возьми, все в порядке.
Ни хрена подобного.
— Но…
— Но ничего, — рычу я, прерывая ту чушь, которую она собиралась сказать. — Ты идеальна.
От моих слов она начинает плакать еще сильнее. Я понимаю, насколько они облажались. Элли такая, какая она есть благодаря своему детству, которое у нее было. А я такой, какой я есть из-за Лордов. Они облажались с нами обоими по-разному.
— Это ты, — шепчет дрожащими губами Элли.
— Что именно? — спрашиваю я, глядя ей в глаза.
Она облизывает губы, стыдливо опускает глаза, а потом шепчет.
— То, чего я всегда хотела.
Я знаю о ее чувствах ко мне уже несколько недель. С тех пор, как я прочитал ее дневник в ту ночь, когда привез домой с «Фрик-шоу». Но когда Элли говорит это вслух, я не могу выразить словами, что она чувствует, признавая это.
Я отпускаю лицо Элли и, проведя костяшками пальцев по ее шее, чувствую учащенный пульс. Я прижимаюсь к ней всем телом, свободной рукой обхватываю ее тонкую талию, прижимая ее к себе.
— Я никуда не уйду, маленький демон, — говорю я, и она всхлипывает, нервно покусывая нижнюю губу.
— Я буду тем, кто тебе нужен, когда бы я тебе ни понадобился.
Я могу быть парнем, который обнимает ее, когда ей нужно передохнуть, и тем, кто гонится за ней в лес и безжалостно ее трахает.
Я готов быть ее дьяволом так же сильно, как она хочет быть моим маленьким демоном. Я не хочу, чтобы она сомневалась в моих намерениях. Для некоторых боль — это утешение. Элли — именно такой человек.
