Его глаза смягчаются.
— Истон. Николас был непреклонен, он никогда не хотел, чтобы Элли была избранной. Он не хотел, чтобы она была как-то связана с Лордами.
— Он мертв, — рычу я, от чего отец напрягается. — Он мертв с тех пор, как ей исполнилось двенадцать. Думаю, все изменилось.
Он потирает виски.
Я поднимаюсь с кресла.
— Ты знаешь, что ее насиловали? В течение многих лет?
Отец сжимает челюсть.
— Джеймс входил в доверие к ней. Она была ребенком, черт возьми, — огрызаюсь я.
Отец направляется к своему сейфу, вводит код, открывает его и берет коробку.
Затем подходит и кладет ее мне на колени.
— Папа, — рычу я. — Ты, блядь, слушаешь меня?
— Открывай."
"Я срываю с коробки крышку, и у меня перехватывает дыхание от множества лежащих в ней фотографий. Я беру одну. На ней Элли лежит лицом вниз на деревянном столе. Ей должно быть около восемнадцати. Может быть, семнадцать. Руки связаны за спиной, лодыжки тоже связаны, ноги подняты и прикреплены к рукам. Она плачет, рот заклеен скотчем. Я бросаю фотографию на пол и беру другую.
Она голая стоит на коленях в комнате. На фотографии, снятой сзади, видны следы на спине и шее. Я бросаю ее и беру другую. На ней ошейник с поводком, больше ничего. Привязана к черному кресту с повязкой на глазах.
— Где ты их взял? — спрашиваю я едва ли не шепотом.
— Как ты думаешь, кто нанес удар по Джеймсу?
Я вскидываю голову и смотрю на отца широко раскрытыми глазами.
— Я… я не понимаю. Ты знал, что он с ней делал? Все эти годы?
Я не знаю точно, в каком возрасте он начал ее насиловать.
Но я знаю, что Джеймс жил с ней в одном доме более пяти лет. За это время многое может произойти.
Отец качает головой.
— Нет. У меня были подозрения. Но доказать их я так и не смог. А Лордам, что ж, им все равно, как обращаться с женщинами, — вздыхает отец.
Именно поэтому они с мамой так старались защитить мою сестру.
— Но однажды я получил это по почте. Анонимно. Я сделал копии и отправил их одному из членов семьи-основателей с просьбой покончить с ним, — сжимает руки в кулаки отец.
— Николас спалил бы весь мир, если бы был жив. Он бы никому не позволил причинить ей вред. А я обещал, что позабочусь о ней. Я подвел его, — он опускает голову.
Я смотрю на другую фотографию. Ей не больше шестнадцати. Элли лежит лицом вниз, задница поднята вверх, по ее ногам течет кровь. Сделанный снимок ее невинности говорит мне все, что нужно знать о том, как долго это продолжалось.
Я смотрю на отца.
— Это ты попросил, чтобы мне дали задание?
— Нет.
