— Это все, что было сказано до того, как его охрана разбила камеру репортера, стоявшего на лужайке перед домом.
Вытащив из кармана мобильник, я ввожу код и просматриваю камеру в комнате Элли. Я установил ее там во второй раз, когда навещал ее пару лет назад. Бывало, что мне не удавалось приехать к ней, но я мог за ней наблюдать. Мне хотелось знать, был ли в этой комнате еще какой-нибудь мужчина. И если да, то я бы о нем позаботился. К счастью, такого не было.
Элли лежит на животе, широко раскинув руки, оба запястья привязаны к столбикам кровати.
Она голая, ее задница поднята вверх. Я сказал ей, что, если она пошевелится, я об этом узнаю, и ее ждет наказание. Часть меня надеется, что так и будет. Мне нравится заставлять ее плакать.
Звенит лифт, сигнализируя о своем прибытии, прежде чем открыться. Я закрываю свою камеру и, подняв взгляд, вижу, как входят Раят, Прикетт и Ганнер.
Они занимают свои места, и я не упускаю из виду напряженность между Раятом и Мэттом.
Я все еще не понимаю, что там происходит.
Я вижу выходящего из лифта Линкольна и напрягаюсь. Его не было в городе, но он, должно быть, вернулся раньше. Я видел, что мама Элли написала ей вчера, что завтра вечером, после того как она вернется из своего уикенда, они приглашают гостей на ужин. Я не сказал Элли, что знаю об этом, но моя задница будет там. Ему придется выгнать меня, а потом объяснить ее матери и Элли, почему.
Он хлопает в ладоши и сразу переходит к тому, зачем мы здесь.
— Полагаю, все уже видели новости и в курсе того, что произошло.
Мы все отвечаем «да». Если Корбин рассказал нам, что он видел, я бы сказал, что достаточно в курсе.
Линк садится во главе стола.
— Мне нужны два добровольца для задания. Я не могу сообщить вам никаких других подробностей, кроме того, что работа может занять один день, а может — три недели. Все зависит от того, сколько времени вам потребуется, чтобы ее выполнить.
— Мы с Раятом этим займемся, — говорит Мэтт, прежде чем кто-либо еще успевает сказать хоть слово.
В комнате воцаряется тишина, все взгляды устремляются на Раята. Он сидит с невозмутимым видом. Если он и злится или волнуется, то никак этого не показывает.
— Раят? — Линкольн спрашивает его для подтверждения.
— Звучит неплохо, сэр, — отвечает он.
— Отлично. Вы все свободны.
Линк встает и выходит, как будто у него там женщина, привязанная к кровати и ждущая, когда ее трахнут.
