Она наклоняется вперед и целует меня. Сначала нежно, затем страстно, когда я целую ее в ответ, и придвигается ближе, чтобы потереться о мой возбужденный, жаждущий член.
– Мы уже закончили разговор? – спрашивает она, отрываясь от моих губ. – Пожалуйста, скажи «да».
Я улыбаюсь ее рвению и качаю головой, в последний раз нежно целуя ее, прежде чем отвечаю:
– И последнее.
Она стонет.
Но это нельзя игнорировать, и это не может ждать. Я снова беру ее руки в свои и провожу губами по костяшкам ее пальцев.
– Зенни, я не хочу продолжать без… Я имею в виду, я хочу знать, что есть…"
"Проклятье.
Я не могу найти нужных слов. Это так же неловко и интимно, как говорить о сексе, и я безуспешно пытаюсь найти способ, как сделать это правильно.
Я начинаю снова, пристально глядя на нее снизу вверх.
– Ты молода. Ты так молода. Элайджа… он попросил меня оберегать тебя, и я почти уверен, что сейчас делаю совершенно противоположное. Я никогда раньше не встречался и не трахался с кем-то, кто мне небезразличен, или кого должен оберегать, и я жутко боюсь причинить тебе боль.
Боюсь, что совершаю ошибку.
Ее медные глаза, такие мерцающие, серьезные и проницательные, пристально изучают меня. А потом она кивает.
– Хорошо, – просто говорит она.
– Серьезно? – спрашиваю, чувствуя некую неловкость и чувство вины, хотя совершенно не понимаю почему. – Зенни, я хочу, чтобы ты знала, что в любой момент можешь сказать «стоп» или «продолжай», рассказать мне о своих желаниях или сказать мне, что я мудак.
Последнее вызывает у нее легкую улыбку.
– Я никогда не побоюсь сказать тебе это, – говорит она. – И я доверяю тебе, Шон. Это не меняет настоящего, но я готова исследовать его вместе с тобой.
Ее доверие, которого я совершенно не заслуживаю, давит на меня тяжким грузом, и я ерзаю на месте, по-прежнему испытывая беспокойство и чувство вины.
– К тому же наш договор всего на месяц, помнишь? – добавляет она. – Нам не придется выяснять, как растить детей вместе.
– Разумеется, – соглашаюсь я, только теперь мне вдруг становится интересно, как бы выглядели наши дети, а ведь я никогда не хотел детей.
Нет уж, спасибо. Но, черт возьми, у нас с Зенни были бы такие милые малыши! Я тут же представляю ее большой и упругий живот с моим ребенком внутри, представляю, как она сидит на кресле-качалке в какой-нибудь тихой комнате и кормит грудью нашего малыша, а я в это время у ее ног и с обожанием смотрю на нее снизу вверх.
Счастье.
