Как будто ее присутствие проникло в город на квантовом уровне, и каждое место и все, кто связан с ней, заставляют меня быть пугливым и нетерпеливым, как это делает она сама.
В моем сознание вспыхивает образ ее глаз с медными ободками, когда Эйден, наконец, отвечает:
– Нет, не по работе.
– Ты видел Элайджу?
– С чего ты это взял? – требовательно спрашивает Эйден, и в его словах звучит некая резкость, которая дает понять, что мы вышли за рамки обычного братского подшучивания.
– Не знаю, потому что он там работает, придурок? И он мой друг?
Повисает тишина.
Затем Эйден говорит:
– Мне пора! – И вешает трубку. Господи, чертов придурок!
Я увижусь с ним сегодня вечером за ужином и заставлю объясниться. А пока… приют. Решив проблему с Зенни, я смогу перестать думать о ней все время. Смогу перестать представлять, каково было бы снова поцеловать ее, посадить на другую столешницу, а затем опуститься на колени и доказать ей, как мало кислорода мне нужно, когда у меня есть киска, которой можно полакомиться.
И я опять возбужден. Ну просто великолепно!
Я паркую «ауди» в гараже своего дома и направляюсь к лифту, прихрамывая, потому что мой болезненно возбужденный член мешает передвижению. Как только оказываюсь внутри кабины лифта, не могу удержаться и пару раз грубо поглаживаю себя рукой через ткань брюк.
О, эти нежные губы.
Эти белые хлопковые трусики.
Мать твою.
Я вваливаюсь в свой пентхаус, одновременно снимая пиджак от костюма, и тянусь к своему члену.
Хочу лишь быстро подрочить, чтобы снять напряжение, всего несколько быстрых движений, чтобы прочистить голову, я даже не буду думать о Зенни…
Это ложь. Только о ней и могу думать, о ее поцелуях, ее дрожащих руках, обвивающих мою шею, ее ногах, разведенных в стороны для того, чтобы я мог встать между ними, и о том, как ее крошечный пирсинг в носу слегка царапает мою кожу, когда я овладеваю ее ртом…
О том, как она задрала юбку, чтобы показать мне свою киску…
Я бросаю пиджак на пол и вытаскиваю из штанов член с такой нетерпеливостью, как будто действительно собираюсь ее трахнуть, кровь закипает в жилах, и моя собственная рука дрожит от возбуждения, когда обхватываю ею свой стояк.
Я не должен думать о ней в таком ключе, не должен представлять, что это ее тонкие пальцы обхватывают меня сейчас. Мне не стоит получать удовольствие от мысли, что эти нервные пальчики совершенно неопытны.
