Я устранил проблему и теперь могу перестать думать об этом.
И о Зенни.
VII
Только я не могу перестать думать о ней.
Не могу перестать думать о ней, когда Скарлетт встает на колени между моих ног и доставляет мне удовольствие. Не могу перестать думать о ней, когда возвращаюсь в свой пентхаус и убираю посуду, которую Эйден оставил в раковине. Не могу перестать думать о ней, когда принимаю душ и засыпаю, а затем на следующий день, когда иду в офис и когда забираю маму из больницы. И на следующий день после этого.
И особенно не могу отделаться от мыслей о ней, когда сижу в процедурной и читаю для мамы вслух последний роман саги Уэйкфилда «В объятиях опального герцога».
– А как насчет моего приданого? Полагаю, для вас оно ничего не значит? – читаю я и тут же продолжаю, подражая голосу опального герцога:
– Оно ничего не значит с первого дня, как я вас увидел.
Ну, по крайней мере, мне кажется, что опальный герцог говорил так.
– И какой же это будет день, ваша светлость? Тот, когда я родилась и мой отец пообещал меня вам в качестве расплаты за свои долги перед вашей семьей? Или тот вечер, когда вы впервые увидели меня уже взрослой женщиной во время моего первого выхода в свет? – спрашиваю я голосом юной Элинор Уэйкфилд и отвечаю снова голосом герцога:
– Сомневаюсь, что вы поверите мне, если я отвечу, что оба?
– Он лжет, – вмешивается медсестра онкологического отделения.
– До вечеринки у Олмаков он думал о ней только как о дойной корове.
– Нет, нет, – возражает Эммет из кресла рядом с мамой.
Он поправляет одеяло вокруг ее ног и поднимает вверх бледный крючковатый палец, чтобы придать значение своим хриплым словам. – Его чувства по отношению к ней всегда были сложными, потому что он обручен с девушкой, которая была слишком молода, и ему пришлось многие годы ее игнорировать. А потом он потерял все и на той же неделе снова увидел ее…
– А я думаю, что он всегда любил ее, не принимая в расчет деньги, – перебивает мама, размахивая банкой «Маунтин Дью», – просто до бала у него не возникало желания ее трахнуть.
– Мам!
– Что? Это правда.
– Я знаю, что это правда, но… – обвожу рукой процедурную, где находятся еще около десяти человек маминого возраста или старше. – Мы в общественном месте. И знаешь… – Я понижаю голос до сдержанного шепота: – …Тут пожилые люди.
– Сынок, я воевал во Вьетнаме, – ворчит Эммет. – Думаешь, я раньше не слышал слова «трахаться»?
– Оно есть в книге, – добавляет медсестра.
