Нет никакой неопалимой купины, никаких пророков, высовывающих головы из стен.
Правда, когда я рассказываю Зенни об этом на следующее утро, она одаривает меня понимающей улыбкой, и ее глаза наполнены состраданием.
– Шон, – произносит она. – Это была молитва. Ты помолился.
Эта мысль подобна тому, как если бы посмотреть вверх и увидеть, что небо зеленое. И она преследует меня на протяжении многих дней.
XXIII
Осталось две недели.
XIV
С минуту я смотрю на свой телефон, прежде чем засунуть его обратно в карман.
Владелец недвижимости идет вместе с матерью-настоятельницей и Зенни впереди меня и слишком оживленно беседует с ними, указывая на окна и несущие балки. Я должен их догнать, и я так и сделаю.
Всего через мгновение.
«Это всего лишь очередной случай непроходимости кишечника, – объяснил отец. – Врачи не знают, вспыхнул ли это старый очаг, или что-то новое – может быть, новые метастазы в ее кишечнике. Спайки после последней операции. Ей сделали аспирацию жидкости из живота, чтобы уменьшить давление, и сейчас она готовится пройти томографию».
Забавно, как все может рухнуть в одну секунду. Только на прошлой неделе она разгружала посудомойку и спорила о Боге… И теперь мы снова в больнице, и, возможно, нам предстоит очередная операция.
Бросаю взгляд на часы. Сейчас почти без четверти пять, и папа думает, что мама закончит с томографией и вернется в свою палату до шести. Этого времени мне должно хватить, чтобы завершить осмотр здания и отвезти Зенни в приют, а мать-настоятельницу – обратно в монастырь.
«Держи себя в руках, идиот», – отчитываю себя. Потому что у меня трясутся руки, и в течение какого-то жуткого мгновения я могу чувствовать только банальный страх и не менее банальную усталость. Потому что знаю, что, как только приеду в больницу, на меня ляжет тройная обязанность: утешать папу, общаться с врачами и составлять компанию маме. Я люблю своего отца, но он едва держится, чтобы казаться сильным для нее, на себя сил ему уже не хватает.
Да, еще можно рассчитывать на то, что мне придется задавать трудные вопросы, гоняться за медсестрами и требовать все, что потребуется моей маме.
Такова моя доля.
Сделав глубокий вдох, я догоняю остальных.
– А тут можно без труда оборудовать для вас офис, – говорит владелец.
Мать-настоятельница задумчиво кивает.
– А расходы? – интересуется она.
– Ну, в идеале… – Владелец замолкает, пока мать-настоятельница внимательно смотрит на него.
