– Я просто занят, – говорит он, и в его голосе слышны нотки недосказанности. Но в случае с Эйденом недосказанность в порядке вещей. В конце концов, он же парень из Белиза.
– Ладно, хорошо. Не буду совать нос в твои дела. Просто дай знать, если тоже встречаешься с монахиней.
Это вызывает у него смех.
– Я не такой чокнутый, как ты.
– Пока, – предупреждаю я и говорю это в шутку, но мои слова повисают в воздухе, как своего рода пророчество, пока мы обсуждаем планы на сегодняшний вечер и завершаем разговор.
XVIII
– Куда мы едем? – интересуется Зенни. – И почему в твоей консоли торчат шестьдесят долларов?
– Увидишь. А шестьдесят долларов, потому что у нас шикарное свидание, Зенни-клоп. – Естественно, я шучу, потому что могу с легкостью потратить десятки тысяч долларов за один вечер с ней и на самом деле рассматривал такой вариант. Я думал о том, чтобы увезти ее на Сент-Барт, или в Париж, или на Сейшельские острова, но каким-то образом понимал, что это не произведет на нее впечатление.
А я действительно хочу произвести на нее впечатление. Или, точнее, хочу, чтобы она повеселилась, чтобы была счастлива, чтобы почувствовала, каково это – не держать весь мир на своих плечах. Хочу видеть ее улыбку, слышать ее смех. Хочу, чтобы сегодняшний вечер принадлежал только ей, а не ее диплому медсестры, ее приюту или обманутым ожиданиям ее семьи. Ничто не сможет завладеть ею сегодня вечером, кроме смеха и плохой пиццы.
Однако Зенни не замечает юмора в моем тоне, потому что неловко потирает ладони о джинсы.
– Может, мне стоит переодеться?
Я демонстративно опускаю взгляд на свою одежду: джинсы и искусно помятую рубашку.
– Ты прекрасно одета.
– Ладно, – говорит Зенни, а затем немного нервно, с ноткой самоуничижительности хмыкает. – Иногда мне кажется, что я совсем забыла, как нужно одеваться для повседневной жизни, потому что обычно ношу либо форму медсестры, либо церковное одеяние. Не то чтобы я знаю, куда мы сейчас едем, – многозначительно добавляет она.
Я не клюю на ее попытку выведать информацию. Это должен быть чертов сюрприз. Переключаю передачу, когда мы съезжаем на обочину, и затем спрашиваю:
– Значит, после того как принесешь свои обеты, ты все время будешь носить одежду монахини, но сейчас тебе необязательно все время облачаться в одеяние послушницы?
Зенни кладет голову на подголовник и закидывает ноги на приборную панель. Это так свойственно молодежи, так типично для студентов, что я улыбаюсь.
