Сначала ей дали комнату в том же общежитии, где она сделалась комендантом. Потом, ближе к родам, переселили в однушку панельной двухэтажки на улице Островной.
Край городка, нищие соседи. Но Баилова была счастлива.
Приятельницы из общаги помогли ей поклеить обои – в голубой цветочек, покрасить полы, побелить потолок. На деньги Олега она купила простенькую мебель, а бывший комендант, с семьей которого завязалась дружба, сам смастерил детскую кроватку – с выпиленным ежиком у изголовья. В эту кроватку она и принесла из роддома чудо – смуглого, узкоглазого, завернутого в тугой кулечек, сына.
Нравилось имя «Сережа».
Но в первую же ночь приснился супруг. И сказал: «Раф. Ребенка назовешь Рафом».
Потом Икар улыбнулся. Все зубы – белее свадебного платья – были на месте.
В свидетельстве о рождении Аня так и записала: «Раф Икарович Баилов». И весь город сразу облетела новость, что мужа комендантши звали Икаром.
«Что за генерал Икар Баилов? Слышали о таком? – Нет. Поди, разведка.
Или КГБ», – шептались в магазинах и на скамейках оболтовцы.
У Ани же настали годы кристаллизованного счастья. Как она любила сына! Персиковые щечки, покрытые легким пушком, темные умные глазки, бровки вразлет. Она целовала и целовала его личико, плечики, коленочки. А он смеялся и обнимал ее в ответ, гладил нежными ладошками по лысой голове, упирался пяточками в подбородок. Однажды вскрикнула, когда он укусил ее грудь, чуть не выронила его, молоко брызнуло струей в смешную мордашку.
– Зубик! – засмеялась потом, проверяя пальцем нижнюю десну. – Зубик!
Зубы у Рафика получились папины. Ярче июльских облаков, лепестков ромашек. Взгляд – Мгелин, мудрый, оценивающий. Волосы густые настолько, что уже в годик пришлось купить щетку – расчесать их после купания обычной гребенкой было невозможно."
"Любовь была не просто взаимной, она переливалась через край, струилась по пальцам, стекала с ресниц, наполняла квартирку, убогий дворик, страшный городок.
Мальчик обожал мать, не отпускал от себя, обнимал за ногу, когда она мыла посуду или стирала, залезал на кровать с панцирной сеткой и целовал до жаркой истомы. В три года помогал во всем. Натирал пол мокрой тряпкой, точными недетскими движениями резал кухонным ножом овощи для супа – идеально ровными кубиками.
Аня снова смеялась:
– Что за божий дар, Рафик? Как у тебя так получается?
Малыш не боялся острых предметов и поверхностей.
