Почему в тот момент не было никакого знака? Почему с Казанского вокзала не упали часы, не провалился асфальт, не разошлись рельсы к разным полюсам? Почему никто не сказал, что это – прыжок в пропасть?
Только Мгела, мудрая Мгела увидела в следаке черты Дьявола. Любимая бабуля, над которой только посмеялись.
Аня захотела встать, но тело ее не слушалось. Голова кружилась, а над ней – как сухие листья в воронке смерча – адским хороводом неслись отрезанные волосы. Неслись, хохотали, скручивались в черную веревку и все туже обвивали ее белую, тонкую шею.
Глава 35
Волосы
Открыв глаза, Аня увидела потолок в желтых разводах и стеклянную бутыль с делениями. Из резинового горла к ее руке тянулась прозрачная змея. Стальной язык вонзался в вену и, похоже, впрыскивал какую-то ядовитую слюну.
– Что мне вливают? – спросила девушка у подошедшей толстой медсестры.
– Что врач прописал, то и вливают, – буркнула сестра.
– В каком я отделении?
– В неврологии.
– Давно?
– Со вчерашнего дня, – медичка явно была не расположена к разговору.
– Я что, была буйной? – не унималась больная.
– Да ты тряпкой была, давление семьдесят на сорок – как у мертвеца, – включилась в разговор женщина с ближайшей койки.
Аня дождалась, пока медсестра вышла за дверь, и обернулась к соседке:
– Как вас зовут?
– Клара.
– Куда положили мою одежду?
– Нет у тебя одежды, – ответила та, – муж вчера забрал, сказал, что на выписку принесет.
– А что еще вчера сказал мой муж?
– Да я особо не слушала, все как-то быстро произошло, – Клара притворилась нелюбопытной.
Баилова посмотрела вниз, убедилась, что возле кровати стоят тапочки, вырвала из вены иглу и резко встала. Палата поплыла перед глазами, потолок с пятнами оказался на полу, тапки взмыли к небу. Она рухнула на постель, куда из капельницы выливалась желтоватая жидкость.
– Чего вскочила-то? – испугалась соседка.
– Пи́сать хочу, – отрезала Аня.
– Туалет в конце коридора, а лучше утку попроси, – засуетилась Клара. – Сестра! Сестра!
– Да заткнитесь вы! – крикнула на нее жена следака.
Почему-то больничная тетка ей не нравилась. Для пациентки у нее был слишком жизнеутверждающий румянец на щеках, цепкий взгляд и свежая пижама.
– А что у вас за диагноз? – спросила беглянка.
– Невралгия тройничного нерва, – отрапортовала Клара.
«Врет», – подумала Аня.
Она помнила сестру Мгелы, бабушку Тамару, страдающую болезнью лицевого нерва. Каждый приступ, а их было по нескольку в день, поражал Тамару как молния.
