Две недели Олеська загадочно улыбалась, пряталась от солнца, купалась только на рассвете и закате, нюхала красные цветы, не ела острого в ресторане, не отвечала на заигрывания арабов.
Подруга только поднимала бровь:
– Ведешь себя как блаженная. Не беременна ли, матушка?
– Все возможно, – смеялась Олеська и уже в мечтах тискала крошечную девчушку, похожую на нее.
У нее не будет тротиловых арыков – только чистейшие моря, не будет перештопанных крест-накрест платьев на вырост – только воздушные наряды принцессы, не будет котлет из бумаги в школьной столовой – только здоровое питание, не будет старых лыжных ботинок из бычьей кожи, в которых она, Олеська, за неимением никакой обуви, вынуждена была ходить и в школу, и на свидания, – только сандалии из тончайшей замши и лайковые сапоги.
В таком воздушном, порхающем состоянии она вернулась с Андрюшей из Египта и остолбенела, как инок, увидев перестановку, совершенную Анатолем. В детской комнате, ее любимом, нежном, пахнущем грудным молоком пристанище, на месте кроватки с динозавриками стоял массивный – встроенный от пола до самого потолка – шкаф из красного дерева.
Обитый металлом сверху и вместивший в свою пасть целый склад оружия, он был похож на дорогой гроб.
Муж радостно щелкнул выключателем, и клинки озарились светом, идущим словно бы изнутри дамасской стали.
– Где кроватка? – произнесла Олеська дрожащими губами.
– Я выбросил ее, – не чуя подвоха, радостно ответил Красавцев, – столько лет занимала столько места!"
"Олеська отвесила ему пощечину и выбежала на улицу, сбивая с ног недоумевающего сына.
Она ринулась в женскую консультацию к знакомой гинекологине и под визг недовольной очереди ворвалась в кабинет.
– Проверьте меня, пожалуйста, – задыхаясь, попросила она. – Я не выйду из кабинета, пока вы меня не осмотрите.
Врач – увесистая еврейская женщина в золотой оправе, отделяющей на лице маску от шапочки, – рукой указала на кресло:
– Залезайте, если уж такая спешка…
Она долго копалась в Олеськином чреве, меняя инструменты и перчатки, а потом нависла потным телом над загорелой пациенткой и, водрузив на лоб очки, вынесла вердикт:
– Все хорошо, моя дорогая.
У вас все хо-ро-шо, – повторила она по слогам.
– В каком смысле? – промямлила Олеська.
– Вы абсолютно здоровая женщина, на зависть многим.
– А как же беременность? Как протекает моя беременность? – Пациентка изумилась непонятливости врача.
– Да никак и никуда она не протекает! – воскликнула гинеколог. – У вас нет никакой беременности.
