* * *Как назло, у Анатоля сломалась газонокосилка. Он решил на несколько дней уехать в город за деталями, а заодно купить все то, что отказывался предлагать населению рафаиловский продмаг.
Батутовна увязалась за ним. У директрисы Ольги Михайловны, той самой, что спасла от сплетен Пелагею после прыжка на батуте, был день рождения. Ей исполнялось сто десять лет. В здравом уме и твердой памяти она сидела в коляске и приказала детям собрать вокруг всех оболтовских старух. Может, в последний раз. Батутовна была в их числе.
Зять с тещей, покормив зверей, отплыли в город с первым «Омиком». День обещал быть жарким. Хуан с Олеськой и Рафиком снова гуляли в лесу. После развратной весны и порожденным ею бессовестным летом дубравы были беременны будущим урожаем: орехов, желудей, семечек, стручков, бобов, всех мыслимых плодов и ягод. После сине-восковой жимолости на кустарниках созрела земляника. В этом году ее родилось столько, что листья не могли скрыть спелую мякоть. Круглая, каплевидная или продолговатая, она лоснилась жирными боками, подсыхая на солнце, пока не была собрана, съедена или превращена в варенье.
По всему лесу с корзинками и ведрами ходили рафаиловцы. В их дворах на каждой лавке и табуретке стояли снятые с огня кастрюли и тазы с булькающей бордовой гущей, а нежнейшая бело-розовая пенка, снятая шумовкой, заполняла всё остальное – тарелки, чашки, банки. Воздух над островом был плотным, сладким, чарующим и чувствовался с середины Волги, где катера или гидроциклы делали разворот от мегаполиса в сторону зеленых берегов.
В тот день Хуан потянул Олесю в самые дебри, в места, которые знал только отпетый следопыт. На окраине леса, ближе к каменоломням, расстилались такие нетронутые земляничные поля, что казалось, будто Господь развязал простыню с карминовым порошком и высыпал его на землю. Пушистые полосатые шмели с крыльями из тончайшей слюды волокли свои брюшки, перетаскивая пыльцу с оставшихся, еще не зачавших плоды цветков."
"Олеська легла на траву, в которой прятались розетки с резными листьями, и тут же вскрикнула.
Ее белое ситцевое платье мгновенно напиталось кровью раздавленных ягод. Хуан тоже повалился рядом, и вместе, катаясь по земле, они мгновенно превратились в сладкие пирожки начинкой наружу. Лежа на спине, просто свернув набок шею, Олеська губами срывала с кустов сладчайшую землянику. Испанец следовал ее примеру, перемазав щеки, подбородок и лоб алой кашей с черными капельками семян.
