Иначе, он мне тут таких дел натворит! — категорично произнёс мужчина. — Поверь моему слову.
— Что я могу сделать?
— Джек когда возвращается из поездки?
— Через месяц.
— Не скоро… — мужчина нервно побарабанил пальцами по столешнице, сверля меня задумчивым взглядом. — Слушай, ну научи ты парня выпускать пар!
— Пар? — растерянно пробормотала брюнетка.
— Пар. — кивнул директор школы. — Ему сразу полегчает.
— Как?
— Ну я не знаю… — мистер Фрейзер откинулся на спинку своего стула. — Купи ему журнал с девчонками, запри в комнате, дай носок.
Или в душ отправь. Намекни, как это правильно делать, как выпускают пар взрослые парни. Тем более, он это и так умеет, как я понял. Просто пусть делает это не в школе, и не в школьной раздевалке. А как все нормальные люди — дома.
— Я? — растерялась брюнетка ещё сильнее. — Я должна объяснить ему это?
— Ну не я же! В идеале — твой муж. Он же всё же мужчина. Но месяц мы, вернее ты, ждать не можешь. Нужно решать проблему сейчас.
— И ты сейчас серьёзно? Без шуток? — на всякий случай уточнила женщина.
— Да какие уж тут шутки, Мэри!
— Я… Я попробую… — обречённо вздохнула брюнетка.
— Ну вот и славно. — удовлетворённо хмыкнул хозяин кабинета. — Кстати, дома он как себя ведёт? — кивнул он в мою сторону, и мне это снова не понравилось.
Чёрт! Понять бы, о чём они говорят. Нет, понятно, что обо мне… Но что именно? И почему на английском? Что я вообще знаю о английском?
«Хау, а ю?»
«Ху из он эпсент тудей?»
Бля!
Говорила мне Валентина Петровна: «Учи, Лёша английский! Учи — пригодится!».
Но нет — Лёша пошёл в класс с углублённым изучением немецкого языка. Пригодился тебе твой немецкий, Лёша?
— Да нормально всё. Читает комиксы, рисует что-то. Ну иногда уходит погулять…
— Животных не мучает? — нахмурился директор школы.
— Животных? — переспросила брюнетка.
— Трупики собачек или кошечек не находила на заднем дворе?
— Нет, конечно!
— Точно?
— Точно! О таком бы я сразу сказала. Так-то он безобидный и тихий — никогда не злится, не кричит, слушается во всём.
— Ну, это хорошо…
Я снова не вытерпел и повертел головой. Со стороны это, наверняка, смотрелось глупо, но ничего поделать я с собой не мог. Интересно ведь!
На стене какие-то грамоты, за стеклом шкафа кубки и медали. С улицы в приоткрытое окно доносятся какие-то крики, то ли звуки стадиона, то ли детской площадки — не разобрать.
«Чёрт!» — мысленно выругался я, снова зацепившись взглядом за свои руки.
