И она удалилась, оставив лирный корень в руке негромко посмеивающегося Рона.
— Знаете, а Полумна нравится мне все больше, — сказал он, когда они снова тронулись в путь к Большому залу. — Я понимаю, у нее не все дома, но что толку…
Он вдруг умолк. У подножия мраморной лестницы с грозным видом возвышалась Лаванда Браун.
— Привет, — нервно поздоровался Рон.
— Пойдем, — негромко сказал Гарри Гермионе, и оба ускорили шаг, но успели услышать слова Лаванды:
— Почему ты не сказал мне, что тебя сегодня выписывают? И почему рядом с тобой оказалась она?
Когда Рон полчаса спустя появился за завтраком, выглядел он надувшимся и разозленным, и хоть сел он рядом с Лавандой, Гарри не заметил чтобы за время, проведенное в Большом зале, эти двое обменялись хотя бы одним словом.
Гермиона вела себя так, точно ничего не замечала, однако раз или два Гарри видел, как ее лицо озаряется беспричинной улыбкой. Весь этот день Гермиона пребывала в особенно приподнятом настроении, а вечером в гриффиндорской гостиной соблаговолила даже просмотреть (иными словами переписать) домашнюю работу Гарри по травологии, чем в последнее время напрочь отказывалась заниматься, зная, что Гарри позволит Рону все у него сдуть.
— Огромное спасибо, Гермиона. — сказал Гарри, легонько хлопнув ее по спине. Он посмотрел на часы и обнаружил, что времени почти восемь. — Слушай, мне надо бежать, иначе я к Дамблдору опоздаю.
Она не ответила, просто с усталым видом вычеркнула несколько самых слабых из написанных им предложений.
Гарри, ухмыляясь, проскочил сквозь проем в портрете и понесся к кабинету директора школы. Торчавшая у винтовой лестницы горгулья отпрыгнула в сторону, едва услышав о шоколадных эклерах, и Гарри, перескакивая через ступеньки, взлетел наверх и стукнул в дверь. Часы в кабинете как раз начали отзванивать восемь.
— Войдите, — отозвался Дамблдор.
Гарри протянул руку, чтобы толкнуть дверь, но тут кто-то рывком открыл ее изнутри. За дверью стояла профессор Трелони.
— Ага! — вскричала она, театрально указав на Гарри, и, моргая, посмотрела на него сквозь толстые стекла очков.
— Так вот причина, по которой вы, Дамблдор, столь бесцеремонно вышвыриваете меня из кабинета!"
"— Сивилла, дорогая, — с легким раздражением сказал Дамблдор, — о том, чтобы бесцеремонно вышвыривать тебя, и речи не идет, просто у нас с Гарри назначена встреча, и я действительно считаю, что дальнейшие разговоры по поводу…
— Очень хорошо, — с глубокой обидой объявила профессор Трелони.
