Поедешь на встречи.
Я лишь пожала плечами, выражая своё сомнение. Больше не полезу между мужчинами. Пусть сами решают.
— Как начальство прикажет, так и буду работать, — смиренно объявила я, продолжая сортировку папок на столе.
Слава бог, их осталось совсем немного.
— Может тебе помочь? — потирая ладошки предложил Сабуров.
— Нее, что ты. Я почти закончила разбирать их по годам. Теперь займусь вычиткой. Богдан Анатольевич был прав по сути, назначив меня на эту деятельность. Я же здесь уже несколько лет работаю и мне проще разобраться.
— Ну, в этом можно не сомневаться. У Дана всегда всё просчитано, — ухмельнулся Кир, направляясь к выходу.
Мне даже почудилась в его голосе зависть, но не чёрная, а та самая … добрая и белая.
— Раз пчёлке не требуется моя помощь, то я полечу собираться на встречу. Если что, то я на телефоне.
— Договорились, — махнула рукой на прощание. — Спасибо за понимание.
Мужчина тормознул в дверном проёме.
— С тебя свидание. И лучше завтра, а то потом я могу исчезнуть.
— Хорошо.
Постараюсь сегодня сделать побольше, и завтра после окончания рабочего времени буду готова.
— Ловлю на слове. Пока, скромняшка.
Сабуров ушёл, тихо прикрывая двери.
Да уж… скромняшка!
Глава 20
Ева
Разговор с мамой меня убил. Не в прямом, конечно, смысле, но эффект был тот же.
Меня как будто вывернули наизнанку, заставляя полностью окунуться в панику.
Рак.
Приговор, который никто не хочет услышать, а когда при этом женщина отказывается бороться, то это вообще полная задница.
Говно!
Вернулась на работу с мольбою, чтобы никого не встретить по дороге в кабинет.
К моему счастью все трудились по своим норкам, так что мышкой скользнула в своё логово.
Хотелось взвыть в голос и умыться слезами, но не могла. Душа рвалась на части, но я словно замкнулась.
Не хотелось верить в то, что мама смертельно больна, что скрывает это уже больше года, но увиденная сегодня в её доме картина до сих пор стояла перед глазами.
Мама за ту неделю, что я её не видела, так сильно похудела, что я охнула и сразу всё поняла.
Она едва ходила, держась за стены, и всё равно её раскачивало во все четыре стороны от слабости. Бледная и измученная, неудивительно, что я до неё всё воскресенье не могла дозвониться.
— Мама, почему ты ничего не сказала? — только и смогла я прошептать в ответ на её признание.
— Не надо меня упрекать! — возмутилась родительница слабым голосом.
— Мам…
Но она меня перебивает.
— Что мам?! Что?! Ты и так вечно измотанная, думаешь, я не замечаю.
