Теперь наши лица рядом, и мне удобно шептать ей на ухо все последующие гадости.
— Тогда нахуй ты это делаешь? Тебе нравится передо мной выслуживаться?
— Нет. Это … привычка, — нервно и уже растерянно отвечает Ева, пытаясь освободиться их моего захвата, дёргая рукой.
— Хочешь сказать, что, ужиная дома одна или с четырёхлетним ребенком, вот так вилки по линейке вымеряешь? Ну если это твоя любимая привычка. Значит, должна! — давлю на неё, желая правды из этого милого ротика, что сейчас искривился от негодования.
— Не любимая! — чуть ли не выплёвывает и тут же замирает.
Наконец-то до неё дошло осознание темы нашей беседы.
— Тогда вернёмся к началу? Зачем ты это делаешь? — меняю тон на более спокойный, пытаясь дожать мою врушку.
— Не знаю. Так положено, — тут же отделывается от меня дежурной фразой и снова дёргает рукой.
Я отпускаю, так как точно знаю, что сделаю в следующую секунду. Расшатаю нервную систему своей помощницы до основания.
— Да что ты говоришь? Значит, ты у нас воспитанная девочка? Тогда как тебе это.
Быстро встаю и, подхватив под колени, усаживаю Еву на стол, сдвигая тем самым все её геометрические фигуры. Она громко и коротко визжит, оглушая меня на одно ухо.
— Что вы делаете, Богдан Анатольевич?!
Я стою между её разведённых ног, от чего юбка того гляди не выдержит и начнёт рваться по боковому шву. Неспешно подтягиваю подол и заодно становлюсь к ней ближе, разводя сопротивляющиеся колени чуть сильнее.
— Ну как же! Секс на столе? Тебя неужели ни разу муж или любовник не трахали на обеденном столе? — выпуская из себя накопленное за это время возбуждение, позволяю голосу хрипеть, а рукам огладить шелковистую ткань на ногах, пока подушечки пальцев не нащупали край чулок.
— Сразу после чудесно приготовленного тобою ужина или вообще вместо него. При этом стол качается, посуда звенит, а часть её падает на пол, но вам обоим посрать на это, так как его член глубоко внутри тебя, а сама ты через секунду бурно кончишь.
В конце предложения практически невесомо дотрагиваясь губами до мочки уха, но Ева отскакивает от меня так, будто я ей раскаленным железом клеймо поставил.
— Нет! Хватит! У вас же невеста! — верещит и с остервенением скидывает мои руки со своих ног.
Мне жаль прерывать наш психологический приём и особенно жаль моему налитому кровью члену, но я умею себя контролировать.
Делаю шаг в сторону, позволяя Еве спрыгнуть со стола."
"Значит, Кир трепло, но умное.
