— Хорошо, Ева, но ещё хоть раз услышу подобное про мои манипуляции с ребёнком… — он прерывается, чтобы оставить парочку горячих поцелуев вдоль шеи, а потом продолжает. — Это как смешать меня с новой порцией дерьма, но только в этот раз незаслуженной.
— Прости, Богдан, но мои действия интуитивны и продиктованы инстинктом защиты.
Аренский оставил в покое мою шею, чтобы заглянуть в глаза своим пронизывающим до костей взглядом.
— Ого, как ты завернула, защитница сиротливых и убогих, но да опустим."
"Наконец, меня отпускают из плена, и босс возвращается к раковине.
Я же всё также подпираю собою дверь, будто несчастная без меня сразу рухнет.
— Какую информацию ты хотел до меня донести? — вспоминаю ночной разговор, включая чувства, испытанные мною в тот момент.
Секс с Аренским всегда такой — мучительный до приятной боли и ослепительный в конце.
— Уверена, что хочешь поговорить об этом сейчас? — уходя от прямого ответа как-то даже безразлично спрашивает Богдан.
Я задумываюсь, и понимаю, что не хочу. И даже не потому, что мой ребёнок один где-то там за дверью, и она может подумать, что босс насильно удерживает её мать в ванной комнате, а просто не хочу.
Так как чувствую нутром, что будет тяжело, больно и придётся вывернуть душу наизнанку.
Хочется сначала другого — лёгкого и тёплого — чистого лазурного неба, моря, песка, впечатлений, чтобы потом собравшись духом ухнуть в мою персональную кроличью нору.
— Не хочу, — решительно отвечаю Аренскому, отлипая от практически ставшей мне родной двери. — У тебя пять минут, чтобы освободить ванную комнату, а потом мы с Кнопкой начнём собираться на запланированную прогулку по морю на яхте.
И не дожидаясь ответа и даже не глядя в сторону мужчины выхожу и сразу натыкаюсь на взволванную дочь.
— Кнопка, ты чего стоишь? Пора собираться на прогулку. Неужели забыла?
Она отрицательно качает головой, но с места не трогается. Присаживаюсь перед ней на корточки, и теперь наши головы на одном уровне.
— Эвелина, ты чего загрустила?
— Ты сердишься?
— Совсем немного, но не на тебя, — едва произношу заветные слова, как тихая будто восход солнца улыбка дочери освещает детское личико.
— Но на дядю Дана тоже сердиться не надо. Он хороший.
Вздохнула, понимая, что каким-то чудом моя девочка подписалась в фанаты Аренского.
— Мамуль, это я сказала Кощею, что дядя Кирилл мне не нравится. Это я первая.
Вздыхать можно так же долго, как и «пилить» мозг начальства, но я сегодня хочу пожить для себя.
— В этом нет ничего страшного.
