От Аренского исходит сила и покой, которые сейчас мне так нужны, так что представляю себя губкой и впитываю.
Наверное, мы стоим всего несколько минут, но, кажется, я засыпаю, ибо меня будит прикосновение губ к моей шее. Жаркое, жадное и порочное.
— Богдан, — осуждающе шепчу я. — Прекрати.
— Ну, я просто тебя будил, — абсолютно невинно отвечает мужчина и отпускает меня.
Я тут же делаю шаг в сторону от него. От греха подальше.
— Хорошо, не буду. Только не надо от меня шарахаться.
Аренский неспешно, прихрамывая на левую ногу, идёт к дивану и берёт на руки Кнопку.
— Куда? — ничего не понимая, подхожу к ним, и внимательно смотрю на дочь.
Она спит как ангел. На лице никаких следов мучений или горя.
— В спальню.
И проходит мимо меня.
Иду следом как хвостик. Слова спальня и Аренский в одном предложении будят во мне совсем непрошенные воспоминания, так что пытаюсь отвлечься.
— У тебя есть спальня?
— Теперь есть. Два месяца назад она была на ремонте, так что некоторым неженкам пришлось спать на диване.
Чёрт! Я аж губу прикусила. Вот надо было обязательно об этом в слух …
— Может я сама отнесу Эвелину, — предложила боссу, завидев впереди ряд ступенек, ведущих на второй этаж.
— Ева, я не инвалид, — грубо отрезает он, что напрочь отбивает желание комментировать этот момент дальше.
Но хромает Аренский сильно.
В спальне огромная кровать, с которой я быстро сдергиваю покрывало и одеяло, чтобы Богдан сразу уложил мою девочку как положено.
Она возится, но я обнимаю маленькое тельце и привычно шыкаю мотив её любимой колыбельной.
— Мама, — сонно и радостно шепчет она.
— Да, Кнопка. Я с тобой. Спи сладко.
Моя радость улыбается, и её глаза снова закрываются.
Поднимаюсь с края постели, оглядываясь, но Аренский стоит совсем рядом.
— Вон там ванная, чемодан сейчас подниму.
И резко развернувшись уходит. Удивлённо смотрю вслед, так как не могу понять какая собака того укусила.
Глава 34
Богдан
Я курил уже в третий раз, но легче не становилось. Боль скручивала мышцы, выдергивая связки, и в голове словно туман.
Обычно никотин не хуже обезболивающего и антидепрессанта действовал на меня, но, сука, как назло, именно сегодня ничего не работало.
Зря я не позволил Теневой с дочерью уехать, зря обнимал её тело и целовал нежную кожу шеи…
Зря…
Меня буквально ломало от желания вернуться в дом и снова почувствовать под пальцами её талию и горячее дыхание на моей груди. Это, вашу мать, пытка, бой, который я спустя полтора часа проигрываю.
