Сделал легкую физзарядку, принял душ холодный. Не потому, что закаливался или моржевал, горячей не было. Подумал – к тетке надо съездить в Москву. Нехорошо получается. Уехал и забыл. Вечером после работы поедет. Домашней еды поесть, тетку проведать. Уже не молодая тетка-то, болячки одолевают. Вдруг помощь его нужна?
В столовой съел на завтрак два пирожка с капустой да чай. Поразмышлял секунду – не взять ли с собой парочку на службу? Уж больно вкусные – свежие, теплые. Не стал брать. Направился в отдел.
Феклистов уже в кабинете, бумагами шуршит.
– Квартальный отчет надо делать. Ох, не люблю я это дело! Как счетовод. Кстати, Андрей, а постовой с вокзала жив?
– Не знаю, закрутился я как-то.
– Сходи в больницу. Если жив и в состоянии говорить, побеседуй. Он же с преступником рядом стоял, лицо видел.
– Ты же сам говорил – это дело транспортной прокуратуры и милиции.
– Чует мое сердце, столкнемся мы еще с этим мерзавцем.
– У меня срочных дел нет, прямо сейчас пойду.
Постового после реанимации доставили в городскую больницу.
Хирурга Андрей уже знал. Только зашел в ординаторскую, хирург поднял голову от истории болезни.
– Только не говорите, что опять кого-то доставили.
– Не волнуйтесь, я постового с вокзала пришел проведать. Как его состояние?
– Когда «Скорая» привезла, думал – не вытянем. Ранения тяжелые, крови много потерял. Хорошо, что запас нужной группы крови в холодильнике был.
– Побеседовать с ним можно?
– Не долго, десять минут, слаб он.
– Мне хватит. В какой он палате?
– Седьмой.
Андрей подосадовал на себя. Пришел в больницу, а передачу не взял. Не к бандиту раненому, а к товарищу по службе. Одно дело делают, хотя в разных подразделениях. Обругал себя последними словами, да уж поздно.
Андрей уселся на стул у постели раненого.
Был он бледен, лицо осунувшееся, грудь в бинтах.
– Я из уголовного розыска, фамилия Фролов. Я был на вокзале, когда все произошло.
Рожин едва заметно кивнул, облизал сухие губы.
– Дать воды?
На тумбочке стоял поильник, похожий на заварной чайник, только без крышки.
Андрей поднес его к губам постового. Тот сделал пару глотков. Пил бы еще, но Андрей поильник убрал. Кто его знает, можно ли раненому много воды?
– Один вопрос. Ты его лицо видел? Если есть особые приметы, скажешь.
– Фиксы золотые… сверху… две…
Рожин говорил шепотом, с перерывами, слаб был. Андрей наклонился пониже, чтобы ни одного слова не пропустить.
– Ну, соберись с силами, вспомни еще что-нибудь.
