– Однако, ехать пора, – поднялся прокурор.
Как понял Андрей, прокурор был старший в группе. Назад ехали молча. Андрей понял – водитель не в курсе, зачем приезжала в Новочеркасск группа. Может, рассматривает дела заключенных для УДО – условно-досрочного освобождения, а может, по жалобам зэков, всякое бывало. Высадили его в центре. На прощание прокурор сказал:
– Два дня можете заниматься своими делами. В пятницу в восемь утра будьте на этом же месте.
– Хорошо, до свидания.
Андрей отправился на съемную квартиру. Настроение скверное было.
Зря не позвонил из Главка Николаю, не посоветовался. Прав он оказался, на все сто процентов, полез не в свое дело. Опер он, а не палач. Хотя называют безлико – исполнитель. Но Андрей отдавал себе отчет, что он делает. Осознавал, что кто-то должен делать такую грязную работу. Но если для кого-то такая служба просто неприятная обязанность, то его с души воротило. И не откажешься теперь. Как говорится – взялся за гуж, не говори, что не дюж. В разведке убивал, стрелял, резал ножом, бил прикладом по голове.
Но тогда была острая необходимость – война, а перед ним был враг. И он ни разу не усомнился, что поступает неправильно, не рефлексировал. На службе в милиции тоже приходилось стрелять. Но в схватке с преступником, защищая свою или чужие жизни. А стрелять в голову из-за двери, исподтишка – претило. Конечно, он сам читал уголовное дело и понимал – преступник заслуживает смертного приговора за свои жестокие злодеяния, исправить его ни тюрьма, ни зона не смогут. Выход один – уничтожить.
Но воротило с души. Интересно – у всех исполнителей так? Или в первый раз только?
Были бы в городе знакомые, можно было как-то развеяться. Но поделиться эмоциями – упаси боже! Обычный, неподготовленный человек испугается, брезговать или презирать будет. И никому рассказать нельзя, потому что из Главка начальнику райотдела сообщили – срочная командировка для массовых акций.
Все же за два дня пришел в себя, обрел душевное равновесие.
В пятницу явился к месту встречи, через пару минут подкатила «Победа».
Андрей сел, поздоровался. Снова ехали молча всю дорогу. Уже в Новочеркасске, когда вышли из машины во дворе тюрьмы, прокурор взял Андрея за локоть.
– А ты ничего, крепенький. После первого исполнения многие не выдерживают. Или паскудно на душе?
Вот уж не предполагал Андрей, что прокурор, суровый и тертый с виду дядька, хороший психолог.
– Было паскудно, отошел.
– Продержись месяц, только не пей в одиночку, сопьешься вмиг.
– Спасибо.
