За то, что товарища моего ранил, он в этой же больнице на излечении. Итак, слушаю.
Раненый отвернулся.
– В молчанку поиграть захотелось? А как теперь твоим родителям в глаза соседям и родне смотреть? Об этом ты подумал? Я в твои годы на фронте с немцами дрался, а ты по своим стреляешь. Стало быть, ты не лучше фашиста. Зря я тебя не застрелил, как подельника твоего.
Парень дернулся. Видимо, воспоминания не лучшие были.
– Кто второй? Ему ты уже не навредишь.
– Витька Киселев, в одном дворе живем… жили, – поправился он.
– Красиво жить захотелось? Ну и дурак же ты! Ладно, живи пока.
Андрей поднялся, собираясь уходить. Парень спросил:
– Вы правда, про Витьку?
– Разве я похож на шутника? Ты ранен, он убит. А бандюган главный сейчас себе других дураков ищет. Кличка у него какая? У людей имена, фамилии. А у уголовников клички, как у собак. Тьфу!
Допрос подозреваемого или обвиняемого – это не только юридическое действие, но еще и психологический поединок. Но увещевания не подействовали."
"Раненый говорить отказался.
Сильно на него повлиял главарь, внушив ложные понятия о воровской чести, солидарности, братстве. Все блатные слова не стоили выеденного яйца. Андрей сам был тому многократным свидетелем, когда предводители банд в надежде получить меньший срок сдавали своих подельников. Были и упертые, но таких было меньшинство. Для них существовали «красные» зоны, где верховодили не блатные, а ссученные, как их называли уголовники, то есть сотрудничавшие с администрацией зон. А еще были камеры с «шерстяными», где сами уголовники выбивали признания – пытками, избиениями, за пачку чая или иные маленькие радости тюремной жизни.
Андрей об этих методах знал, но сам не применял, считал низкими, недостойными офицера.
О допросе коротко рассказал Николаю.
– Вот мерзавец! Ладно, продолжай рыть. Я связывался вчера с Главком, обещали помочь. Так что будь на телефоне.
Андрей из больницы в райотдел. Дежурный его окликнул:
– Фролов, тебе звонили. Вернее – один звонок тебе, кто – не представились, обещали позже связаться.
А второй из Москвы на Феклистова. Дали номер, просили перезвонить.
Андрей дежурного поблагодарил, взял бумажку с номером. Уже из кабинета позвонил, приготовил бумагу и карандаш. Ручкой писать неудобно, постоянно перо в чернильницу макать надо, да и кляксы бывают. На том конце ответили быстро.
– Николай! Приветствую, полковник Ашихмин.
– Это Фролов. Феклистов с ранением в больнице.
– А что с ним?
– Огнестрельное в руку.
