Пуля насквозь прошла. Везучий ваш начальник угро. Мышцы повредило, а кость цела. Неделю, дней десять всего нетрудоспособен будет.
Неделя – это хорошо, это терпимо. Плохо, что Андрей в отделе один остался, когда такие события происходить стали. И печенкой чувствовал – не закончатся. Попритихнут бандюки на несколько дней и за старое примутся, если не сбегут из города. Их здесь не держит ничего – ни дом, которого нет, ни семья. Уголовники не обрастают недвижимостью, семьями. Это якорь, который держит на месте. А они – как перекати-поле.
Переночевал на малине, поел-выпил, переспал с марухой, а дальше – как повезет. Если наследил, может в другой город переехать. В Подмосковье городов много, Москва под боком. Но там, в столице, много милиции, документы у подозрительных лиц часто проверяют, попасться можно. У блатных либо справка об освобождении в кармане, а зачастую паспорт фальшивый, а то и вовсе документов никаких. В малине документов никто не спрашивает, а грабить или воровать ксивы подавно не нужны.
Это для законопослушных граждан паспорт – необходимость. Без документа пенсию не получить, не устроиться на работу, не выдадут посылку на почте. Блатным этого не надо. Работать для них западло. Клопы, паразитирующие на людях и стране, причем еще бахвалятся этим.
Андрею дали халат. Расположение палат, операционной, перевязочных, кабинета врачей он уже знал. Сам не так давно лежал в больнице с ранением. У перевязочной лежал на каталке Николай. Вид бледный из-за кровопотери.
– Андрюха, я тебя ждал.
Так Андрея раньше начальник угро не называл.
– Что там?
– Один бандит убит, второй ранен, в операционной сейчас, один ушел. Думаю – главарь. Ни при убитом, ни у раненого оружия не было. К сожалению, шофера убили.
– Забери мое оружие, к себе в сейф до лучших времен положи. И еще – не в службу, а в дружбу. Ты помнишь, где я живу?
Андрей сразу понял, что хотел Николай.
– Не волнуйся. Сразу из больницы туда пойду, жену предупрежу. По-моему, ее Шурочкой звать.
– Скажи – царапина! Да смотри, не подкатывайся, пока я безоружен, – и пальцем здоровой руки погрозил.
Андрей принял от Николая офицерский пояс с кобурой.
– Ты иди, – сказал Николай.
– С раненым хочу потолковать.
– Не жди. Он от наркоза к утру только отойдет. Убежать при всем желании не сможет. Я у хирурга уже узнавал. Кровопотеря большая и кость бедренная раздроблена. Ему теперь в гипсе месяца три лежать.
– Тогда удачи тебе. Пошел я. Завтра, как время будет, загляну обязательно.
