Фото маленькое, 3×4, черно-белое, не очень четкое. Обычное лицо, ничем не примечательное. Как же ты убийцей стал, из-за денег в своих сослуживцев стрелял, с которыми наверняка ел вместе в подсобке, новостями делился? Для убитых он товарищем был, надеялись, не сомневались в честности, иначе спины бы под выстрел не подставили. Выходит – предал. Андрей бегло автобиографию прочитал. Не женат, не привлекался, на оккупированных территориях не был, до 27 лет состоял в комсомоле, служил в армии, демобилизовался в 1946 году.
Придраться не к чему.
– Я у вас его личное дело заберу.
– Расписочку попрошу.
– Легко."
"Для расследования и поисков надобно фото, в деле оно есть, эксперт размножит, потом постовым раздадут или покажут на разводе нарядов. Только сомневался Андрей, что убийца в городе остался. Хапнул деньги и скрылся. В Москву или другой город. Если он не дурак, конечно. Но для того, чтобы в другом городе осесть, документы нужны. А их за час не приобретешь. Поддельный паспорт на базаре купить можно, если знать, к кому обратиться.
Но фото приклеить надо, оттиск печати на уголке нанести. Самому, да без опыта, это сложно или невозможно. Стало быть – специалиста искать надо. А они объявления в газетах не дают. Значит – не спонтанно стрелял, загодя к преступлению готовился. А отсюда вывод: расчетлив, имеет связи в криминальном мире, почти наверняка сообщника имел при нападении. Поделили потом деньги и разбежались. Поди – отыщи их. Вовсе не факт, что подельник из бывших преступников, по картотеке проходит.
Воры, шулеры, шниферы – окрас не меняют, на убийство не пойдут. Но после войны в мирную страну вернулись миллионы демобилизованных солдат. Вид крови их не пугал, на войне привыкли. Но если артиллерист или танкист за нож вряд ли возьмется, то разведчики, бывшие служащие специальных частей, вроде Смерша, партизаны вполне могли. Убить человека ножом или выстрелить из пистолета накоротке – не каждый отважится, для этого какую-то черту в себе переступить надо. Деньги всем нужны, все их любят, но на убийство из-за них пойдет один из тысячи, а то из десяти тысяч.
Есть у каждого какой-то внутренний стержень, а кроме того – законы государства сдерживают колеблющихся.
Обратно к сберкассе почти бежал с тоненькой папкой под мышкой. Тела убитых уже увезли. Феклистов и прокурорские сидели в сберкассе за столом, все теплее, чем на улице.
– Чего нарыл? – поинтересовался Феклистов.
– Личное дело, там фото есть.
– Посмотрим на предполагаемого убивца.
