Дело взял, помчался по лестнице.
– Вот!
И папку на стол, подняв облачко пыли. Феклистов поморщился, рукой махнул, открыл обложку, замер.
– Так, Болотников Игорь Францевич, тысяча девятьсот восьмого года, статья сто сорок вторая, тяжкие телесные повреждения. Получил четыре года, наказание отбывал в Ухте.
– Петрович на один год промахнулся, – заметил Игорь.
– Доживи до его лет! – отмахнулся Феклистов. – Дуй в паспортный стол, посмотри – получал ли паспорт, где прописан.
– Уже ушел.
Паспортный стол располагался в этом же здании на первом этаже.
Через минуту Андрей уже положил бумажку с установочными данными перед начальником паспортного стола.
– Срочно надо?
– Еще вчера.
– Как уголовный розыск, так всегда срочно! Что он на этот раз натворил?
– Пока не знаю. Труп его нашли с двумя колотыми ранами. Получал ли паспорт, где прописан?
– Знаю. Карточку не могу найти.
Начальник паспортного стола подошел к паспортистке, переговорил.
– Ты знаешь, огорчу. После отсидки новый паспорт твой фигурант не получал.
А до судимости в сороковом был прописан в Пехре-Покровском, улица Ворошилова, дом восемь.
– И на том спасибо.
Андрей записал адрес, хотя в уголовном деле значился именно такой. Возвратясь в отдел, доложил.
– Давай-ка проедем туда, недалеко.
Еще не глубокая осень, начало октября, а уже достаточно прохладно. Феклистов ехал не быстро, а ветер забирался в рукава, задувал снизу под короткую курточку.
– Прибыли!
Андрей и сам успел прочитать на въезде покосившуюся табличку с названием села.
Быстро нашли улицу, дом. Оказалось, хозяева уже сменились и, где находятся прежние, не знали.
– Все, канул в воду! – сплюнул Феклистов.
– С «соседями» поговорить надо. У нас же теперь фото есть, довоенное и трупа, установочные данные.
– Поговорить можно. Только Болотников этот мог по чужому паспорту жить, да не одному. Купил у забулдыги за четвертной или своровал. И будет Иванов, он же Сидоров, он же Петров.
Но на обратном пути заехал. В отделении МГБ всего два сотрудника. По предъявлении удостоверений пропустили обоих.
Разговаривал Феклистов, как старший. Гэбэшник выслушал, записал.
– Фото у себя оставлю, через два дня в Москву по службе еду, поинтересуюсь. Если что будет, телефонирую.
Когда вышли, Феклистов закурил «Беломор».
– Пустой номер, печенкой чую. У них, если что и есть, нипочем не скажут. Одни тайны, и все совершенно секретно. Общался я уже с ними. Вроде одно дело делаем, а информацией никогда не делятся, под себя гребут.
Поехали в отдел.
