Поднялся на ноги, достал чашку из шкафа и принялся готовить кофе для меня, бутерброды для себя.
— Исаев?! — вкрадчиво воззвала к совести брата.
Широкая спина моего балбеса, выглядевшего гораздо старше своего возраста из-за высокого роста и крупного телосложения, напряглась. А сам балбес вздохнул.
— Что, мамочка? — фыркнул ребенок.
А как его еще назвать, если он до утра играет в компьютерные игры, днем умудряется учиться в университете, а вечерами где-то бродит, словно медведь-шатун?
— Я надеюсь, ты ни во что незаконное не влез? — прищурилась я.
— Нет, мамочка! — продолжал фыркать вчерашний подросток, а сегодня — уже мужчина.
— Я ведь могу и уши открутить! — пригрозила я.
Угроза, пусть и звучала из моих уст серьезно и с пафосом, была смешной. До ушей, которые я собиралась откручивать в случае необходимости, нужно было бы еще достать. А с моим средним ростом это весьма и весьма проблематично.
Но здесь главное уверенность.
— Даже не сомневаюсь! — подмигнул Феликс, ставя чашку передо мной.
Братишка пристально взглянул на меня, на то, как я пытаюсь безуспешно скрыть зевоту, решительно отодвинул чашку кофе. Сам вновь встал, а спустя пару мгновений передо мной на столе уже стояла чашка ромашкового чая.
— Пей и спать! Вон, уже на тень похожа. Ты себя в зеркале видела? — проворчал мой единственный брат.
— Грозный какой, — все же зевнула я. Прав был Феликс, спать хотелось жутко.
Решила, что лучше встану рано утром, и доделаю всю работу. Лучше, чем сонно ковыряться в выкройках, а потом переделывать на свежую голову.
Выпив чай, потрепала макушку своего единственного мужчины. Тот терпеливо снес все мои телячьи нежности. Даже не отстранился, что радовало. В детстве этот мелкий обормот долго вытирал щеки, если вдруг у меня просыпалась волна нежности к младшему поколению нашей крошечной семьи из двух человек. Значит, и правда вырос мой мужчина.
— До утра не сиди в своем компьютере, — скомандовала я на правах старшей.
— Так точно, мамочка! — хохотнул мой оболтус.
"
"Я, зевая, отправилась в комнату. Разложила свой диван, приготовила брату его законную подушку, за которую у нас с ним еще с детства шли нешуточные бои. Отнесла все спальные принадлежности на кухню, где у нас стоял старенький диван. Он вполне сносно раскладывался и превращался в приличное спальне место. Феликс уже убрал стол и плескался в душе. Взгляд задержался на его свитере, небрежно брошенном на табурете.
