— Всегда, — прошептал он хрипло, нависая над девичьей фигуркой.
Поцелуй был коротким, но жарким, как лава, и стремительным, как поток горной реки.
***У них все получилось. Им удалось вывести врага на чистую воду, защитить друзей, и самих себя.
Проня не тосковала по погибшему отцу. Она была свободной.
Но Верняков до одури боялся того, что теперь окажется ей ненужным. Спасать девчонку больше не от кого.
Слава не делился своими опасениями. Он просто не знал, как удержать Проню рядом. Как сделать так, чтобы она всегда оставалась с ним — бандитом с темным прошлым и не очень перспективным будущим.
Но он не собирался принуждать ее, а тем более — насильно связывать узами брака, детьми, обещаниями.
Они не говорили о совместном будущем. Жили настоящим. Радовались чужому счастью. А ночами, украдкой, Слава подолгу смотрел на нежное, спящее личико девчонки и думал, что в ней — смысл его жизни.
И в одну из подобных ночей, когда молодые люди обосновались в доме Фуллера, помогая с новорожденными детьми, и не смея надеяться на появление своих, Проня открыла глаза, встречая взгляд Вернякова.
— Я хочу от тебя ребенка, Верный, — прошептала она. — Я задолбалась ждать, когда твой мозг с этим смирится. И да, ты должен жениться на мне. Или я посажу твою голую задницу в муравейник. Решай.
Девушка, выпалив свои угрозы на одном дыхании, закрыла глаза. А Славик минуту думал, не приснилось ли.
Не приснилось. Проня была реальной, как никогда. Воинственной.
Дерзкой. Любимой.
— Не люблю муравьев, — поделился Славик страхами, перетягивая девчонку на свою грудь, зарываясь пальцами в ее волосы. — Одного?
— Ребенка? — уточнила Проня, млея от ласковых прикосновений, которые сулили бессонную ночь и океан наслаждения.
— Да, — выдохнул Верняков, проводя кончиками пальцев по татуировке на руке девчонки.
— Начнем с одного, пожалуй, — решила Проня, пряча нос на груди своего мужчины и заглядывая в его красивые глаза. — Но учти, я хочу пацана.
— А я — девчонку, — возразил Славик, не сумев скрыть улыбку. — Так что, смирись, женщина. У нас будет девочка!
— Фу, — скривилась Проня. — У Мэта два пацана. Я тоже хочу!
— Знаешь, сделать пацана — много мозгов не надо. А вот с девчонкой, нужно постараться! — пробормотал Верняков, опрокидывая девчонку на спину и прижимая ее смеющееся тело к постели. Проня до чертиков боялась щекотки. А он обожал ее смех.
— Уговорил, — сдалась Прасковья.
