В который раз пожалел, что долбаные глаза отказались от меня. Хреновый из меня нынче старший, если не могу толком обеспечить защиту своим людям.
Вода ледяным ручьем хлестала из душа. Но мне не хотелось делать ее теплее. Так было легче собрать мысли в уставшей голове.
Знал, что Феликс суетится на кухне. За последнее время у нас сложился определенный график. И после вечерней тренировки пацан готовил ужин, пока я мылся. Мылся сам — и это не обсуждалось. Единственный компромисс, на который я пошел, это открытая дверь.
Первое время я все же пытался ее закрывать, чтобы хоть как-то оказаться наедине с самим собой. Феликс, словно тень, каждое долбаное мгновение был рядом.
Это бесило до изжоги! Будто я мелкий шкет, за которым нужен присмотр. А потом я смирился. Упертый ведь, не отстанет.
Кое-как одевшись после душа, пошел на кухню. Разумеется, трость я зашвырнул в самый дальний угол своей берлоги. Передвигался, держась рукой за стену. А мебель, что мешала, парни либо выкинули, либо задвинули в углы.
Словом, живи, да радуйся. Вот только радоваться не выходило.
И причиной тому были не только разборки с кланом Дуба, но и гребаное одиночество, которое сжирало все нутро.
На миг показалось, что слышу ее голос. Тряхнул головой, прогоняя наваждение. Ее здесь нет. Она у деда в столице.
Но голос звучал вполне реально. А ноги сами понесли меня вперед. Ошибки быть не может!
Кажется, на кухню я не вошел, а влетел. Исай посмеивался, а голос Дарины звучал очень близко. Девчонка о чем-то весело рассказывала.
Смеялась.
Но смех был искажен телефонной связью. А я мысленно чертыхнулся. Потом же заставил себя успокоиться.
Звонит — уже неплохо.
— Не хочешь поздороваться? — хмыкнул Феликс, а я с трудом сдержался, чтобы не отвесить пацану подзатыльник.
Я, млять, много чего хочу. И основная часть моих желаний не способна реализоваться через телефонную связь.
— Привет, Матвей, — услышал ее голос.
Тихий, спокойный, родной. Слишком родной и слишком спокойный. Будто она говорит с Феликсом, а не с человеком, которого любит.
Разлюбила? Не спорю, заслужил. Но твою ж мать! Как тяжко с этим мириться!
— Здравствуй, — пробормотал я, толком не понимая, куда говорить, в какую сторону повернуться.
А Феликс, скотина совершеннолетняя, с нескрываемым удовольствием сообщил:
— А мы по видео связи общаемся, если что!
— Сучонок! — пробормотал я, хмурясь.
Мне не нужны были глаза, чтобы знать — Дарька не увидит прежнего Фуллера. Я изменился.
