— Ой, можно подумать! — Марфа демонстративно безмятежно принялась пить чай. — Вот устроюсь на работу, с первой заплаты приглашу вас пить пиво. Чем я хуже какого-то баварского мужика?!
— А луковых колец в кляре сделаешь?
— И даже сырный соус.
— Круто! Надо будет только Ростиславовича заранее упредить — чтобы он в своем графике напряженном время выкроил.
Марфа удалось сдержать вздох. Ну да, куда же без Ромы.
Везде он.
***Марфа сдержала обещание, данное Павлу. И занялась поисками работы. Уже два собеседования прошли.
И Марфа точно знала, что ей не перезвонят. Она бы сама такому соискателю не перезвонила. И никакой послужной список и даже фамилия папы тут не поможет. Марфа просто проваливала собеседования — вялостью, нерасторопностью, неуместной резкостью в ответах.
Это она делала неосознанно, но, тем не менее, с конкретной целью. Марфа только сейчас осознала, как именно она себя вела во время собеседований. А еще поняла, что ничего не сможет изменить в своем отношении к поискам работы. Ее мысли были где-то… где-то не с процессом управления рестораном.
"
"Ну что же. Можно подождать, когда состояние придет в норму. Просто подождать. Подушка финансовой безопасности сформирована, жить есть на что. Марфа усмехнулась. Если бы она только намекнула отцу… Но работа на отца — совсем не то, что ей сейчас нужно. Марфе еще и это — не вытянуть. Ей бы себя как-то в одно целое собрать. То, что разорвано сейчас между чувством вины перед Клаусом, жалостью к себе и… любовью к Ромке.
Она никуда не делась.
***Он каждый день просыпался с ощущением, что горит.
Земля под ним горит. В груди горит. И время горит. Что-то уходит, исчезает. Сгорает кислород, оставляя после себя пепел.
Роман понимал, что Марфа винит его. Да только в чем моя вина, Мрысечка? Не силой же взял тебя. Вместе. Вместе улетели.
Он не знал, на что рассчитывал, когда поцеловал ее. Сделал это от бессилия, от отчаяния. И вдруг…
До сих пор дыхание сбивалось, когда вспоминал. Как целовала. Как притягивала к себе жадно. Как двигалась навстречу, как стонала, как кричала от наслаждения.
Как шептала сбивчиво «Рома, Ромка, Ромочка». Ну не приснилось же это ему? Хотя теперь иногда казалось, что да.
Потому что теперь он без вины виноватый. Теперь он враг. Он приезжал к ней еще раз, нужно было еще кое-что подписать. Марфа не стала слушать его, когда Роман стал рассказывать о том, что предпринято по процедуре развода. Отмахнулась.
— Скажи, где подписать. И делай, как считаешь нужным.
Он так хотел ее обнять.
