Очень плохо, если они захотят большего!
– Расскажи мне, что говорят на Форуме, – попросила Юлия, держа руку Цезаря в своей.
Ее рука, заметил он, все более и более напоминала птичью лапку. Его ноздри, привыкшие к изысканному аромату, который она всегда распространяла вокруг себя, уловили какой-то кислый запах, которого не могли скрыть духи. И это был не возраст. Вдруг всплыло слово «смерть». Цезарь отогнал его и заставил себя улыбнуться.
– Я могу рассказать тебе что-нибудь о Форуме или о базилике, – весело сказал он.
– О базилике? Какой?
– О самой первой, Порциевой базилике, которую Катон Цензор построил сто лет назад. Как ты знаешь, на первом этаже там заседает коллегия плебейских трибунов. Возможно, по случаю возвращения своих полномочий состав трибуната нынешнего года задумал отремонтировать помещение. Как раз в его середине стоит огромная колонна, которая мешает им проводить собрания в большем составе – там умещается только десять человек. Поэтому Плавтий, глава коллегии, решил отделаться от столба.
Он позвал самых лучших архитекторов и спросил их, есть ли какая-нибудь возможность избавиться от колонны. После многочисленных промеров и расчетов он получил ответ: да, колонну можно убрать, и здание не пострадает.
Юлия лежала на ложе, Цезарь присел на край. Ее большие серые глаза, провалившиеся в синие глазницы, в упор смотрели ему в лицо. Она улыбалась, искренне интересуясь рассказом.
– Не могу представить, что будет дальше, – сказала она, сжав его руку."
"– Плебейские трибуны тоже не могли! Строители внесли свои леса, надежно подперли потолок, архитекторы простучали колонну, исследовали ее и все приготовили, чтобы разобрать.
И тут вошел молодой человек лет двадцати трех и объявил, что он запрещает сносить столб! «Кто ты?» – спросил его Плавтий. «Я – Марк Порций Катон, правнук Катона Цензора, который построил эту базилику», – ответил молодой человек. «Ну и славно, – сказал Плавтий, – а теперь уйди, а то столб упадет на тебя и раздавит». Но он не двинулся с места, и что бы они ни делали, что бы ни говорили, он стоял на своем.
Он разбил лагерь возле этой колонны и горячо убеждал всех присутствующих, что ее сносить нельзя. Он все говорил, говорил, говорил, и таким голосом, рассказывал Плавтий – и я согласен с ним, потому что сам слышал, – который мог расколоть даже бронзовую статую.
Как и Юлия, Аврелия теперь тоже заинтересовалась.
– Какая чепуха! – фыркнула она. – Надеюсь, они не послушали его!
– Они пытались наложить вето.
