Военный трибун двигался от одного конца своего ряда к другому, останавливаясь перед каждой декурией и вынимая табличку из корзины. Он громко объявлял номер таблички, человек под этим номером выступал вперед, и трибун переходил к следующей декурии.
А за его спиной начиналась казнь. Даже в этом наблюдались порядок и тщательность. Центурионам из шести легионов Красса, которые не знали никого из виновных, было приказано наблюдать за экзекуцией. Немногие из центурионов, которые принадлежали к пятнадцати когортам, выжили, но те, которые остались, не были освобождены от наказания.
Поэтому у них были одинаковые шансы с рядовыми. Умереть предстояло тому, кому доставался роковой жребий. Девять остальных из той же декурии должны были до смерти забить обреченного своими дубинками. При этом никто не избегал страданий, будь то человек, который умирал, или те девять, которые оставались жить.
Центурионы-наблюдатели знали, как это нужно делать, и велели приговоренному:
– Встань на колени и не старайся отклоняться.
– Крайнему слева: – Бей его по голове так, чтобы сразу убить. – Следующему: – Бей, пока не убьешь, – и так далее, всем девяти.
Их заставляли бить по черепу беззащитного коленопреклоненного человека. Это оказался довольно милосердный вид наказания. По крайней мере, не бездумная толпа, яростно лупившая по всему телу жертвы. Поскольку никто из этих людей, по сути, не был убийцей, не каждый удар оказывался смертельным, а некоторые вообще промахивались. Но центурионы рявкали, рявкали, рявкали, требовали бить сильнее и точнее.
И чем дальше, тем точнее и быстрее становились удары. Таков результат повторения и покорности.
Через четырнадцать часов казнь была завершена. Последнего человека казнили в темноте, при свете факелов. Красс отпустил свою уставшую армию, вынужденную стоять, пока не умрет последний приговоренный. Семьсот пятьдесят трупов положили на тридцать костров и сожгли. Вместо того чтобы послать их прах родственникам, пепел был выброшен в отхожие траншеи лагеря. Их завещания тоже не будут выполнены.
Их деньги и имущество пойдут в казну в уплату за оружие, шлемы, щиты, кольчуги и другие принадлежности легионера, которые они бросили на поле боя.
Никто не остался равнодушным при виде этой казни. На большинство зрелище смерти подействовало очень сильно. Четырнадцать когорт, обессиленных, жалких людей, переживших этот ужас, проглотили свою гордость и страх, чтобы изо всех сил постараться стать такими легионерами, как требовал Красс.
