– Что касается меня, единственное, что мне нравится в пиратстве, – это восхитительная жизнь, которую я могу вести на суше. Но больше всего я люблю хорошее вино!
– Не то чтобы мне не нравился вкус вина, – сказал Цезарь. – Мне не нравится терять ясность мыслей, и я замечаю, что даже половина кубка разбавленного вина притупляет остроту ума.
– Но когда проспишься, снова чувствуешь себя превосходно! – воскликнул Полигон.
Цезарь усмехнулся:
– Для этого не обязательно напиваться.
– Что ты имеешь в виду?
– Например, дорогой мой, я проснусь совершенно трезвый, в полном здравии, как обычно, утром того дня, когда приплыву сюда с флотом, захвачу это место и всех вас.
Уверяю: увидев тебя в цепях, я буду чувствовать себя превосходно! Но даже это относительно. Ибо в тот день, когда я распну тебя, Полигон, мне будет так замечательно, как никогда!
Полигон расхохотался:
– Цезарь, ты самый занимательный гость из всех, что бывали в моем доме! Мне нравится твое чувство юмора!
– Ты очень любезен. Но ты не будешь смеяться, когда я распну тебя, друг мой.
– Этого не случится.
– Случится.
Весь в золоте и пурпуре – пальцы в кольцах, на груди ожерелье, – Полигон откинулся на ложе и снова засмеялся:
– Ты думаешь, я не заметил, как ты стоял на своем корабле и смотрел на берег? Ерунда, Цезарь, ерунда! Никто не найдет пути обратно!
– Но ты же находишь.
– Потому что я это проделал тысячу раз. Первую сотню я все блуждал.
– Естественно. Ты же не такой умный, как я.
Это обидело хозяина. Полигон сел:
– Достаточно умный, чтобы захватить римского сенатора! И содрать с него пятьдесят талантов!
– Из твоего яйца еще ничего не вылупилось.
– Если из этого яйца ничего не вылупится, оно останется здесь, пока не стухнет!
Вскоре после этого оживленного обмена репликами Полигон вышел, оставив пленника искать дорогу в свои комнаты. Там ждала его очень привлекательная девушка, ценный подарок, как оказалось, – после того как Цезарь послал ее к Деметрию проверить на предмет чистоты.
Сорок дней оставался Цезарь в плену у пиратов.
Никто не ограничивал его свободы. Он ходил куда хотел, разговаривал с кем хотел. Слава о нем разнеслась из конца в конец, и скоро все знали: римский сенатор убежден в том, что вернется, захватит и распнет их всех.
– Нет, нет, только мужчин! – уверял Цезарь, мило улыбаясь группе женщин, которые пришли, чтобы спросить, правда ли это. – Как можно распять подобную красоту?
– Тогда что ты с нами сделаешь? – спросила самая смелая женщина, маня его взглядом.
