Думаю, было бы полезно для наших парней часть речки перекрыть крышей: потом не так холодно будет.
– Хорошо придумал! Так и сделай, – сказал Сулла сердечно.
Он долго глядел, как Помпей решительно шагает прочь.
– О чем это вы? – спросил Метелл Пий, нахмурившись. Ему очень не нравилось, что Сулла так приветлив с этим самодовольным выскочкой.
– Он понял, – загадочно сказал Сулла.
– Но я не понимаю! – раздраженно заметил Свиненок. – Просвети меня.
– Братание, дорогой Свиненок! Ты думаешь, люди Сципиона устоят перед зимним курортом Помпея? Даже летом? В конце концов, наши люди тоже римские солдаты.
Ничто так не способствует дружбе, как приятное совместное занятие. Стоит Помпею закончить обустройство купален, людей Сципиона там будет не меньше, чем наших. И все они примутся болтать друг с другом – те же шутки, те же жалобы, тот же образ жизни. Спорю, что сражение не состоится.
– И он понял это из того немногого, что ты сказал?
– В точности.
– Удивляюсь, что он согласился помочь! Ведь он же хочет сражаться.
– Правильно. Но он согласился с моими доводами, Пий, и знает, что этой весной сражения не будет. В планы Помпея не входит досаждать мне, ты же знаешь. Я нужен ему, так же как и он мне, – сказал Сулла и тихо засмеялся, сохраняя лицо неподвижным.
– Мне кажется, что он – человек, который быстро может решить, что не нуждается в тебе.
– Тогда ты ошибаешься в нем."
"Три дня спустя Сулла и Сципион Азиаген провели переговоры на дороге между Теаном и Калесом и согласились на перемирие. К этому моменту Помпей закончил свою запруду и – как всегда, методически – после оглашения порядка ее использования, который позволял купаться там и солдатам с другого берега, объявил ее открытой для отдыха легионеров.
За следующие два дня между лагерями образовался такой людской поток, что…
– Можно даже не притворяться, будто мы противники, – сказал Квинт Серторий своему командиру.
Сципион Азиаген удивился.
– И что в этом плохого? – мягко спросил он.
Серторий возвел свой единственный глаз к небу. Крупный от природы, к тридцати пяти годам он отяжелел, стал похожим на громадного быка с толстой шеей.
Это придавало ему туповатый вид, что совершенно не соответствовало его незаурядному уму. Он был родственником Гая Мария и унаследовал больше великолепных личных и военных качеств Мария, чем, к примеру, родной сын полководца. Глаз он потерял в битве, предшествовавшей осаде Рима. Поскольку глаз был левый, а Серторий был правша, увечье не помешало ему продолжать сражаться.
