– А теперь, мой большой и с виду такой миролюбивый друг Марк Красс, я хочу задать тебе вопрос. И требую честного ответа. Ты, с твоей ужасной репутацией, способен дать мне честный ответ?
Это колкое замечание, казалось, совершенно не поколебало бычьего спокойствия Красса.
– Постараюсь, Луций Корнелий.
– Ты очень привязан к своим испанским солдатам?
– Учитывая, что ты все время заставляешь меня находить для них провизию, – нет, – ответил Красс.
– Хорошо! Ты расстался бы с ними?
– Если ты считаешь, что мы можем обойтись без них, то да.
– Хорошо! Тогда с твоего флегматичного согласия, мой дорогой Марк, одной стрелой я убью много дичи. Я намерен отдать твоих испанцев Филиппу – он сможет занять и удержать для меня Сардинию. Когда хлеб там созреет, Филипп доставит мне весь урожай, – сказал Сулла.
Он протянул руку к кожаной бутыли слабого кислого вина, привязанной к рогу седла, взял ее и умело, тонкой струйкой влил вино в беззубый рот. Ни одна капля не упала на кожу лица.
– Филипп откажется ехать, – ровным голосом сказал Метелл.
– Нет, не откажется. Ему понравятся комиссионные, – ответил Сулла, закрывая свой бурдюк. – Он будет полным властелином всего, и сардинские разбойники встретят его как брата. Он заставит всех до последнего выглядеть добродетельными.
Красса стали одолевать сомнения, ему очень хотелось возразить, но он не сказал ни слова.
– Интересно, что ты будешь делать без войска? – продолжал Сулла.
– Что-нибудь придумаю, – осторожно ответил Красс.
– Ты мог бы быть мне очень полезен, – небрежно заметил Сулла.
– Каким образом?"
"– Твои мать и жена – обе из знаменитых сабинских семей. А как насчет того, чтобы поехать в Реате и вербовать солдат для меня? Ты мог бы начать там, а закончить среди марсов. – Сулла протянул руку и сжал запястье Красса. – Поверь мне, Марк Красс, весной будущего года у тебя будет очень много военной работы и хорошие войска, которыми ты будешь командовать.
– Это мне подходит, – молвил Красс. – Согласен.
– О, если бы все можно было решить так быстро и так хорошо! – воскликнул Сулла, опять потянувшись к бурдюку.
Красс и Метелл Пий обменялись взглядами над склоненной головой с дурацкими искусственными завитками. Он говорил, что пьет, дабы унять зуд, но правда заключалась в том, что теперь Сулла уже не мог долго обходиться без вина. В какой-то момент страшных физических мучений он прибегнул к вину – испытанному средству временного облегчения – и с тех пор не в силах был с ним расстаться.
