Люди должны были отдохнуть, почувствовать себя так, словно никакие вражеские силы не смеют их побеспокоить и они могут спать ночами и проводить дни в тренировках и отдыхе. Палатка их командира стояла на перекрестке via praetoria и via principalis, где было небольшое возвышение, так что полководец мог обозревать все четыре стены поверх палаток. Метелл Пий расхаживал по обеим главным улицам, по боковым дорожкам, по сторонам которых стояли палатки из промасленных воловьих шкур или хижины из горбыля, и разговаривал со своими людьми.
Он подробно рассказывал им о том, что собирается делать дальше, чтобы они видели: командующий уверен в успехе.
Великий понтифик вовсе не был сердечным человеком. Ему нелегко было иметь дело с подчиненными. Но и холодным его не назовешь. Метеллу Пию было приятно чувствовать расположение людей. Со времени сражения на реке Бетис, когда он так тщательно позаботился о своих солдатах, они начали смотреть на него по-другому.
Сначала робко, потом все более и более открыто они выражали ему благодарность за то, что своей предусмотрительностью он дал им шанс одержать победу. Побуждения Метелла Пия были им безразличны. Не важно, что поступок военачальника основан не на любви к рядовому солдату, а на желании побить Гиртулея. Они это превосходно понимали. Он так смешно суетился и кудахтал – в соответствии с прозвищем, данным ему Серторием. Разумеется, этим Метелл Пий выдал свою личную заинтересованность в их благополучии.
С тех пор они плавали с ним из Гадеса в Эмпории и обратно, они прошли шестьсот миль по незнакомой стране, населенной дикарями. И всегда он умел сохранить им жизнь. Поэтому, когда Квинт Цецилий Метелл Пий бродил по улицам своего лагеря в Сеговии, он грелся в лучах солдатской любви. Великий понтифик понимал: время, собственные способности и истинно римское отношение к мелочам подарили ему армию, расставаться с которой не хотелось бы до слез.
Это были его солдаты. Но с тем, что и они считали его своим, он смириться не мог. Его сын тоже не мог этого принять. Молодому Метеллу было непросто сопровождать отца в этих прогулках по лагерю. Метелл Сципион вырос страшным снобом, по своей природе неспособным принять любовь тех, кто не был ему ровней, и даже тех, кто не был связан с ним кровными или родственными узами.
