Сулла, в съехавшем набок парике, обрел наконец силы, наклонился и поднял свой запачканный кровью венец из трав.
– Я должен пойти домой и омыться, – сказал он Метеллу Пию. – Я нечист. Все мы осквернены и должны омыться. Через час соберемся снова.
Младшему Долабелле он сказал куда строже:
– После того как здесь наведут порядок и бросят в реку теленка и эту ужасную собаку, проследи, чтобы viri capitales заперли где-нибудь рабов до завтра. Потом их следует распять, и не надо им ломать ноги. Пусть мучаются несколько дней.
Здесь, на Бычьем форуме, перед самим богом Геркулесом. Они ему не нужны. Они допустили, чтобы приносимая ему жертва была осквернена собакой.
«Нечистый, нечистый, нечистый!» Сулла снова и снова повторял это слово, торопясь домой, чтобы принять ванну и переодеться в toga praetexta: никому не полагалось иметь более одного комплекта триумфальных одежд. Собственными руками Сулла вымыл венец из трав, заливаясь слезами, потому что даже при малейшем прикосновении хрупкая реликвия рассыпалась.
Когда Сулла положил венец сушиться на толстую подушку из белой ткани, от него оставалось лишь несколько увядших бесформенных фрагментов.
«У меня больше нет моей corona graminea, – думал Сулла. – Я проклят. Удача покинула меня. Моя удача! Как я буду жить без моей удачи? Кто послал его, это черное чудовище из преисподней? Кто испортил этот день – теперь, когда Гай Марий уже не в состоянии этого сделать? Неужели это Метробий? Я теряю Далматику из-за него! Нет, это не Метробий…»"
"И Сулла возвратился к Великому алтарю Геркулеса Непобедимого – теперь в лавровом венке, как и прочие.
Его перепуганные ликторы безжалостно расчищали дорогу через толпу, собравшуюся, чтобы наброситься на угощение. Несколько повозок с провизией, запряженных волами, направлялись к месту пиршества, что вызывало дополнительный беспорядок. Когда возницы увидели приближающуюся процессию жрецов, они поторопились отвести своих животных в сторону. Если какой-нибудь вол вдруг уронит кучу на пути священнослужителей, те будут осквернены, а владельца вола приговорят к порке и большому штрафу.
Хрисогон получил второго теленка, такого же красивого, как первый. Теленок уже ослабел от зелья, которое управляющий Суллы буквально запихнул ему в горло. Процедуру повторили с самого начала, и на этот раз все прошло благополучно. Каждый из трехсот присутствовавших сенаторов больше был занят тем, чтобы не пропустить ни одной собаки, чем собственно ритуалом.
