Уже разносился чудесный аромат жареного мяса и дорогих благовоний, которые Цезарь купил и разложил среди бревен костра. Кровь на алтаре будет оставлена до тех пор, пока туша вола не превратится в золу, а потом смоют и ее. А шар золота был уже на пути в казну, где он будет помечен именем дарителя с указанием причины и даты события.
Угощение, устроенное потом в храме Юпитера Статора на Велии, прошло так же безупречно, как и жертвоприношение. Пока Цезарь ходил среди гостей, призывая их отведать угощения и обмениваясь любезностями, множество глаз оценивающе смотрели на него.
Эти глаза раньше просто не замечали молодого Цезаря. Теперь он по положению и по рождению стал их соперником на политической арене, а его манеры, его стать, выражение его красивого лица – все говорило о том, что он пристально наблюдал за всеми.
– Он напоминает твоего отца, – сказал Метелл Пий Катулу, упоенный своим успехом, ведь ему удалось провести церемонию четко, не заикаясь.
– В этом нет ничего удивительного, – ответил Катул, рассматривая Цезаря с инстинктивной неприязнью.
– Мой отец был из Цезарей. Он симпатичный. Это я еще мог бы вынести. Но я не уверен, что смогу смириться с его ужасным самомнением. Только посмотри на него! Намного моложе Помпея! А вышагивает так, словно владеет всем миром.
Свиненок постарался найти оправдание:
– Ну а как бы ты чувствовал себя на его месте? Он освободился от этого ужасного фламината.
– Может статься, что мы будем проклинать тот день, когда позволили Сулле убедить нас освободить его, – сказал Катул.
– Видишь его там, с Суллой? Два сапога пара.
Пораженный Свиненок в упор смотрел на Катула. Катул готов был откусить себе язык. На какой-то момент он забыл, что перед ним не Квинт Гортензий. Он уже привык к тому, что его шурин всегда рядом, готовый выслушать его. Но Гортензия не было, потому что, когда Сулла зачитал списки членов жреческих коллегий, имени Квинта Гортензия не прозвучало. И Катул посчитал решение Суллы непростительным. Такого же мнения держался и сам Квинт Гортензий.
Не ведая о том, что оскорбил Катула, Сулла тем временем беседовал с Цезарем, стараясь получить интересующие его сведения."
"– Ты не усыпил свою жертву. Колоссальный риск, – заметил он.
– Я любимец Фортуны, – ответил Цезарь.
– Почему ты так думаешь?
– Ты только посмотри! Меня освободили от фламината. Я выжил после болезни, от которой обычно умирают. Ты не убил меня. И я успешно обучаю своего мула подражать аристократическому коню.
