— А подробнее?
— Ну-у… Лилия Игнатьевна заходила… Мамку устроила в милицию…
— Ого! — удивился я. — Круто!
— Ага…
Ну хоть с Зимиными все уладилось. В милиции она не побухает. По крайней мере — сейчас это не принято. Чувствуя воодушевление, я провел оставшиеся на сегодня уроки и отправился по делам. Первым делом решил заехать в комиссионный, узнать у Рудольфа, как обстоят дела с приставкой. Ведь в субботу у брата День Рождения! И я помчал к магазину. Я ворвался в него так, что продавцы и покупатели шарахнулись. Пришлось притормозить.
Рудик тоже на меня воззрился вопросительно.
— Ну что, какие перспективы насчет игровой приставки? — спросил я его.
— На днях будут, — ответил он.
— А точнее?
— Самое позднее — в понедельник.
— Мне нужно в субботу утром.
— Для этого надо ехать в область.
— Съезди, Рудик, будь другом!
— Бензин… Расходы… — начал мяться торгаш.
— Совесть поимей! — сказал я ему. — Ты будешь иметь больше штуки за всю партию, за такие башли можно бы и пошевелиться.
— Ну ведь придется наликом заплатить…
— Без проблем!
Вынув из кармана кошелек, я отсчитал ему двадцать сотенных бумажек.
— Держи! Свою долю получишь, когда привезешь товар.
— Понял, шеф!
— И еще. Подбери мне к субботе телек, чтобы был с этой приставкой совместим. И привезешь мне все это послезавтра, часикам — к девяти утра. Понял?
— Будет сделано!
— Ну и отлично! Я побежал!
Покинув ошеломленного моей стремительностью Рудольфа, я помчался к Дорониным. Честно говоря, понятия не имел, что меня ожидает в этом семействе.
И не удивился бы, окажись я опять в какой-нибудь развалюхе. Однако, судя по адресу, указанному в классном журнале, «Чапаев» жил в добротном доме в частном секторе. Правда, насколько сей дом добротен, с первого взгляда понять было трудно. Его окружал глухой, высокий забор, из-за которого виднелась только крытая шифером крыша.
Табличка на воротах извещала, что во дворе обитает злая собака, но это можно было понять и по злобному бреху, который доносился из-за забора. Рядом с калиткой виднелась кнопка электрического звонка, спрятанная от атмосферных осадков под пластиковый козырек.
Уже одно это служило доказательством того, что Доронины живут зажиточно. Нажав несколько раз на кнопку, я принялся ждать. Некоторое время ничего не было слышно, кроме басовитого лая злой собаки.
Наконец, лай прервался обиженным визгом, а потом в калитке заскрежетал ключ. В приоткрытой щели появился глаз. Женский, но не менее злобный, чем у напрасно обиженного пса.
