Ну и ладно! Что мне теперь — убегать?
— Добрый вечер, Саша! — как ни в чем не бывало, сказала она. — Проходи!
— Здравствуй, Илга! — буркнул я, переступая порог.
Она, словно хозяйка, забрала у меня покупки и удалилась на кухню. Пока я снимал обувку, дубленку и шапку, в прихожей появилась Антонина Павловна. Она поцеловала меня в щечку и потащила в большую комнату, где уже накрывали на стол. Здесь находился и хозяин квартиры. Он сидел в кресле с большими наушниками на голове и прикрыв глаза, притопывал ногой в домашнем тапке.
Наверное, слушал что-нибудь рок-н-ролльное. Дочь подошла к нему, сняла наушники. Пал Палыч открыл глаза, увидел меня и заулыбался.
— Ну, наконец-то! — сказал он, поднимаясь из кресла и протягивая руку. — Давненько вы у нас не бывали, Саша!
— Да уж! — поддакнул я, отвечая на рукопожатие.
— Ну, пока дамы накрывают, хлопнем по рюмашечке?
— Я за рулем.
— Знаю-знаю, но мы по чуть-чуть…
С этими словами Разуваев скрутил пробку с бутылки армянского коньяка и наполнил им пару рюмашечек.
Доза была гомеопатическая, да и на худой конец, я мог и не садиться сегодня за руль. В крайнем случае, доеду на такси. Мы выпили, по традиции закусив лимончиком. Присутствующие в квартире женщины в это время приносили салаты, закуски, домашний холодец, фаршированного гуся, пирог и прочие кулинарные изыски. Сразу было видно, что намечался не просто семейный ужин, а пир горой. И скорее всего — в мою честь.
— Спасибо тебе за дочку, сынок, — прочувствованно произнес Пал Палыч, подтвердив тем самым мою догадку. — Я Тоню и не узнал, когда Глаша привела ее сегодня.
— Не за что! — отмахнулся я. — Просто показал ей истинное лицо того самого «Учителя», каждому слову которого она верила.
— И откуда только взялся этот подлец?
— Земляк он мой, — не стал скрывать я. — Даже хлеще — бывший одноклассник… В райкоме комсомола работал, попался на спекуляции, был под следствием, но отпустили…
— И как же такой тип смог сбить с пути мою Тоню⁈ — удивился директор.
— Она же умница!
— Излишняя начитанность тоже порой идет во вред.
— Пожалуй, — согласился хозяин квартиры. — Особенно — если увлекаться Достоевским… А он ведь реакционер!.. Осуждал революционное движение в царской России, уповал на христианское учение…
Я покивал с умным видом. Не знаю, как Санек, а я Достоевского не читал, но собеседнику верил.
