Надо завтра взять у трудовика молоток и прикрепить как следует, а пока я повесил решетку на разогнутые гвозди и загнул их снова. Пальцами. Переоделся и потопал домой.
О «Графе Монте-Кристо» я и не думал. Все эти намеки на то, что я там какой-то особе говорил, меня не трогали. Наверное, Илга проболталась или у нее в съемной квартире прослушка стоит. Да и какая разница! Не собираюсь я на этого «человека-невидимку» ишачить. Понятно, чует он, что скоро советская система начнет давать сбои и надо будет как-то приспосабливаться к наступающим переменам, но это его проблемы.
Стоит ли рассказать об этом ночном госте Курбатову? Ведь если тот действительно из госбезопасности, то может оказаться опасным для всей операции. А если — это опять какая-то хитрая проверка? С чьей — стороны? Со стороны КГБ или — банды? И, если проверяют то — что? Мою лояльность? Кому? Нет, наверное, лучше пока не докладывать майору, на всякий случай. Сделаю вид, что поверил! Тем более, что мне и делать ничего не надо. Только молчать.
Если это Илья Ильич Сумароков подсунул мне проверяющего, то откуда он узнает, что я настучал в госбезопасность? Да ведь одного подозрения должно быть достаточно, чтобы от меня избавиться? А если меня проверяет Кей Джи Би?.
. На хрена? Черт их разберет! Тогда промолчу из принципа! Что меня за это расстреляют, что ли? В худшем случае, Витек прочитает пару нотаций. Этим и ограничится. И вообще поменьше надо голову забивать всей этой хренью.
И дойдя до дому, я так и сделал. Утром у меня по плану собственных тренировок была пробежка.
Пришлось встать пораньше, хотя я и так всю неделю не высыпался. Честно говоря, в прежней жизни, после армии я себя уже не изнурял физическими упражнениями, и хотя тело Шурика нагрузок пока еще не боялось, ленивая натура Владимира Юрьевича все же попыталась уговорить Александра Сергеевича понежиться в постельке, но я ему воли не дал. И на глазах изумленного сторожа, выскочил на промороженную, заснеженную улицу в тренировочном костюме и кроссовках.
Через полчаса вернулся, чтобы принять душ, позавтракать и начать собираться в «Литейщик».
Общественным транспортом я, само собой, не поехал. Тачка есть теперь, права тоже. Чего фигней страдать! Подкатил к стадиону, как положено солидному, успешному товарищу. Родаки, которые привезли своих пацанят на секцию, рты пораскрывали, когда увидели, что я вылезаю из-за руля черной «Волги». Здороваться стали еще почтительнее, чем прежде. Поняли, что я уже не тот, которым можно помыкать.
