Если бы Королева или ее подельник мне глотку перерезали, то вы бы эти полтораста рубликов моей матери выписали? На похороны сына!.. А в гроб положили бы медальку, завернутую в тряпочку, потому что бойцам невидимого фронта нельзя демонстрировать свои награды!
Она выслушала мою тираду с улыбкой превосходства. Ну еще бы! Она-то радеет об интересах государства, а я в ее глазах кто? Озверевший мещанин, готовый за кучу бабла продать, что угодно?.. А вот хрен угадала! Мне эти деньги нужны, чтобы поддержать хотя бы нескольких близких мне людей в те годы, когда государству до них не станет никакого дела.
И произойдет это не так уж и нескоро. Последнее десятилетие советской власти уже наступило. Начался обратный отсчет. Так что пусть ухмыляется товарищ майор государственной безопасности, сейчас прав я, а не она.
— Ладно, Оля, — сказал я примирительно. — Прости, наговорил глупостей… Спасибо тебе за все!
— И ты не поминай лихом! — откликнулась она, и смахнула с глаз что-то, будто соринку.
Я подошел и обнял ее.
Крепко. В это время в дверь позвонили. Хозяйка пошла открывать. Это оказался толстяк Спицын. Он подхватил мой чемодан и сумку с кассетами. Я взял деньги, сумку Арабова и коробку с видаком. Телегина проводила нас до выхода из подъезда и сделала мне ручкой, грустно улыбнувшись. Я улыбнулся и кивнул в ответ, потому что руки у меня были заняты. Машина, на которой Петя прикатил за мною, стояла во дворе, так что далеко идти не пришлось. Погрузив часть моей поклажи в багажник, Спицын отворил пассажирскую дверцу, и я устроился на заднем сиденье с сумкой с деньгами и коробкой с JVC.
— Ну что сразу в аэропорт? — спросил толстяк.
— Не сразу, — откликнулся я. — Где бы мне подарки купить жене и друзьям.
— В ГУМе, наверное, — проговорил он. — Там всего много.
— Тогда поехали!
Мы выехали со двора. Я и по прошлому разу заметил, что Петя неплохой водила. Да и вообще — внешность обманчива. Неумеху в КГБ не взяли бы. Конечно, вряд ли он пригоден для оперативной работы, в смысле — погонь и перестрелок — а вот голова у него, видать, варит.
Спицын не просто подкинул меня до Государственного Универсального Магазина, но и решил сопроводить. Он, не стесняясь, помахивал корочками, чтобы меня обслужили вне очереди. Не прошло и часа, как я стал обладателем набора польской косметики фабрики «Polena», советской кинокамеры «Конвас-автомат» с набором 35-миллиметровой пленки к ней и разную ерунду. Я хватал все подряд, но нужное, а Петя таскал за мной пакеты.
