Дохлебав чай, я взял сверток, сунул в карман «портсигар», последовал за «квартирной хозяйкой» и остальными гэбэшниками. Телегина взяла рацию сказала в нее:
— Всем внимание! Начинаем операцию. Доложите готовность!
Послышались хрюкающие ответы.
— Идем со мною, — сказал мне Сергиевский, когда мы вышли на лестничную клетку.
Мы спустились с ним на нижний этаж, но вышли не через парадный подъезд, а через черный ход. И оказались во внутреннем дворе. Там стоял потрепанный «Москвичонок». Игорек сел за руль.
Я — рядом. Машина выкатила на улицу и поехала по спящей Москве. На Солянке Сергиевский меня высадил. И перед тем, как отъехать в сторонку, сказал:
— Наружка доложила, Королева уже в развалинах. Будь начеку. Наверняка, она попытается напасть сзади.
— Справлюсь, — буркнул я.
За кого они меня принимают? С бабой не справлюсь, даже если она маньячка с ножичком. Я двинулся в сторону полуразрушенной церкви, что стоит в переулке Николая Островского, стараясь держаться под самыми стенами домов, чтобы не пересекать световые пятна от фонарей.
Не знаю, удался ли мне этот трюк, но во всяком случае я добрался до самого храма, нигде не «засветившись». Возле самых руин фонари не горели. Ну и правильно, незачем освещать этот позор. Подойдя к развалинам вплотную, я тихонько свистнул и сказал негромко:
— Дорогая, я здесь! Отзовись!
В ответ ни звука. Затаилась, сучка!
— Неужто не пришла?.. — пробормотал я нарочно расстроено. — Вот и верь после этого бабам… Что мне теперь, дрочить?.
.
Представляю, как сейчас давятся от смеха парни, которые сейчас наблюдают за мной и слушают с помощью специальных микрофонов. Ну и хрен с ними!.. Я в роль вживаюсь."
"Слух мой уловил шорох. Видать, моя последняя фраза подействовала. И все-таки Эсмирка не отозвалась. Я потоптался на месте, словно и впрямь решил уходить, но потом решительно шагнул к руинам. И здесь выдержка оставила «королеву постельных клопов». Послушался хруст битого кирпича под ногами. Я инстинктивно пригнулся и тут, на несколько миллиметров выше моей макушки, что-то со звоном воткнулось в кладку.
Не разгибаясь, я ударил ногой. Раздался всхлип и шлепающий звук. Не давая противнику шанса подняться, я тут же кинулся на него. В рассеянном свете, падающем из окон дома напротив, увидел испуганное, плаксиво сморщенное личико Кривошеиной. Схватив за воротник идиотского старушечьего салопа, я поставил ее на ноги и поволок под своды центральной части храма.
