Он показал мне на один из стульев.
— Садитесь, товарищ Данилов, — сказал он. — Меня зовут Павел Андреевич. Я хочу задать вам несколько вопросов.
— Пожалуйста, — ответил я, отодвигая один из стульев и усаживаясь напротив Телегиной, которая молча на меня смотрела. — Чтобы вы хотели узнать, Павел Андреевич?
— Расскажите, как вы познакомились с гражданкой Кривошеиной?
— Это произошло в городе Литейске, где я работаю по распределению в школе номер двадцать два преподавателем физической культуры. Кроме занятий по программе, я веду две секции — по самбо в школе и по каратэ — при городском спортивном обществе…
— Вы владеете каратэ? — перебил меня Севрюгов.
— Да, в общем я самоучка, — признался я. — Поэтому и занимаюсь с малышней… Скорее — учу их правильно дышать, двигаться… Для общего развития.
— Понятно, — кивнул хозяин кабинета. — Продолжайте.
— На одном из занятий по каратэ я заметил женщину, которая демонстративно хрустела леденцами… Ну знаете, такие в жестяных банках… Вообще я допускаю на занятия родителей и других родственников.
При них малышня нередко ведет себя потише… Ну вот я и подумал, что эта дама с монпансье одна из их родичей. Тем не менее, я сделал гражданке замечание. Она стала мне угрожать, а на следующее занятие пришла с Киреевым, Сильвестром Индустриевичем, капитаном ОБХСС, который пытался уличить меня в получении нетрудовых доходов.
— Уличил? — без тени улыбки спросил генерал-лейтенант.
— Старался.
— Ну-ну, дальше…
— Признаться, я познакомился с этой любительницей монпансье.
Мне хотелось понять, как она связана с капитаном Киреевым.
— И какие, по вашему, отношения их связывают?
— Мне кажется, что они и любовники, и в каком-то смысле — подельники.
Севрюгов кивнул. Конечно же, он в курсе деятельности не только Эдвина, но и всей прочей шушеры, которая подвизалась в Литейске и за его пределами.
— После ужина в ресторане, мы с Кривошеиной не виделись, вплоть до встречи в вагоне номер шесть, поезда на котором мы приехали в Москву.
Она вытащила из моего чемодана сверток с научными материалами и передала его нашей третьей спутнице Марии Вершковой — модельеру-конструктору Литейской швейной фабрики. Ну а дальнейшее вам, наверное, известно.
Хозяин кабинета опять кивнул.
— Значит, вы полагаете, что Кривошеина попытается вновь завладеть материалами, которые сейчас находятся у доцента Цыпкина?
— Мне кажется, что это было бы естественно.
— Согласен, — сказал мой высокопоставленный собеседник.
