Потом снова тянулись леса, подступающие к самому полотну, да бесконечные телеграфные провода, провисающие между чуть покосившимися столбами."
"Мы поели. Вершкова убрала остатки пищи и сор. Теперь можно было предаться блаженному ничегонеделанию. По крайне мере — до самого обеда. Ну или по крайней мере, до того момента, когда утроба снова потребует пищи. Я сходил в туалет, вымыл руки и завалился на полку с томом Диккенса в руках. Маша тоже нашла себе занятие. Она достала альбом для рисования и набор цветных карандашей.
Видать, ее посетило вдохновение. Время от времени отрываясь от чтения и посматривая на нее, я невольно задавался вопросом: а может ли это девушка, так сейчас похожая на старательную школьницу на уроке рисования, быть замешана в махинациях подпольного цеха?
Ведь она комсомолка, наверняка, отличницей была и в школе и в институте. Явно — увлечена своим делом. Я же видел, с каким удовольствием она работала над костюмами для нашего фильма, которые надо было не только нарисовать, но и сконструировать и сшить.
И все это — не только бесплатно, а даже за собственный счет. Не монтируется это с образом жадной стервы, которая готова набивать свой карман за счет простых советских граждан, ведущихся на заграничные ярлыки. Может, ее используют втемную, но… Как? Вот что надо понять!
— Можно спросить? — произнес я.
— Да! — откликнулась она.
— А что ты рисуешь?
— Так… Мысли…
— Мысли? — удивился я.
— Да… Идеи костюмов…
— А-а…
Ничего умнее произнести я сейчас не мог. Идеи она рисует… Ну да, она же модельер, а эта профессия творческая.
Нет, не похоже на то, что она знает о деятельности подпольного цеха… Хотя — почему подпольного, а, скажем, не экспериментального? Ведь партия держит курс на улучшение быта трудящихся и под эту задачу можно вполне легально привлекать капиталовложения, скажем, на разработку перспективных моделей одежды. И уж тем более, к выполнению такой задачи нетрудно подключить молодых энтузиастов, которые мечтают о голубых социалистических городах, населенных сплошь нарядными жителями.
«Снятся людям иногда, голубые города, у которых названия нет…»
— Маша, — снова заговорил я, — а о чем ты мечтаешь?
Она отложила карандаши, с недоверием посмотрела на меня — прикалываюсь я или нет? На лице моем не было ни тени улыбки, потому что вопрос этот меня действительно интересовал. Конечно, нельзя исключить, что она ответит что-нибудь правильное. Типа — чтобы не было войны или чтобы во всем мире победил коммунизм.
